-- Ступайте, посмотрите... Я повиновался; шатаясь пробрался я сквозь чащу. За нею, в луже крови, уже впитывающейся в землю, с лицом совершенно развороченным зарядом, попавшим ей пря-мо в упор, корчилась в предсмертных судорогах Мелузина фон Граффенфрид.
-- Ужасное несчастье! -- не своим голосом закричал я. Великая герцогиня вышла из чащи. Один глаз Мелузины вытек, другой пристально смотрел на Аврору, с выражением безумного ужаса и страдания. Аврора холодно взглянула на нее и прошептала фразу Гамлета после убийства Полония:
-- Я хотела бы, чтобы то был кто-нибудь более значительный.
Страшно захрипев, Мелузина испустила дух.
Великая герцогиня стояла один момент неподвижно. На лице ее была написана неумолимая жестокость, испугавшая меня. Она ни разу не вздрогнула под устремленным на нее стеклянным взглядом убитой.
-- Пойдем, -- сказала она наконец. -- Надо сообщить во дворце об этом новом несчастье.
Она взяла из моих дрожащих рук небольшое, украшенное золотой насечкой ружье фон Граффенфрид и положила его рядом с трупом.
Затем она ушла быстрыми шагами, знаком приказав мне не двигаться с места.
Оставшись наедине с убитой, я сперва не решался посмотреть на нее. Куда девались прекрасный, матовый цвет лица, изящный овал его, томные глаза; вместо того ужасная кровавая масса, смешанная с землей и волосами.
Отвратительные зеленые насекомые уже крутились вокруг этих несчастных останков. Я срезал густолиственную ветку орешника и счел своим долгом отмахивать их, приблизительно так, как наши старые ярмарочные пирожницы отмахивают от своих ларьков бумажным веером мух.