Чувство это достигло высшей степени, когда, остановив автомобиль так внезапно, что я чуть не вылетел из него, великая герцогиня без единого слова указала мне на пограничный столб, направо от дороги, в десяти шагах от нас.
В два метра высоты, с черною и белою правою стороною, с синею, белою и красною левою, он произвел на меня в эту минуту потрясающее впечатление.
Я взглянул на великую герцогиню и испытал несказанное счастье, увидев волнение на этом замкнутом лице.
Еще не совсем рассвело. Автомобиль двигался очень тихо. Казалось, Аврора хотела дать мне возможность рассмотреть мимоходом ночные цветочки, колеблемые ветром по краям оврагов.
И вдруг я схватил мою спутницу за руку. Автомобиль остановился. На верхушке холма, поднимавшегося над дорогой, на фоне темного неба появился неподвижный всадник.
То был французский драгун. Можно было различить его желтую каску и красно-белый значок на копье. За ним показался другой, потом третий, потом десять, двадцать, и они легким галопом двинулись нам навстречу.
-- На этот раз, -- улыбаясь сказала Аврора, -- объясняться придется вам.
Впереди ехал офицер. То был высокий молодой человек, смуглый и бледный. Чешуя от каски золотой чертой перерезывала его черные усы. Он отдал нам честь саблей и спросил наш пропуск.
-- Милостивый государь, -- ответила великая герцогиня, -- я предпочитаю сразу же сознаться вам, что у меня нет ничего подобного, ибо я сомневаюсь, чтобы вы могли удовольствоваться вот этой бумагой, выданной мне германским генералом в Тионвиле, -- добавила она, протягивая пропуск фон Оффенбурга.
Молодой лейтенант сделал жест, выражавший, что при данных обстоятельствах шутки не уместны.