И он снова замкнулся в презрительном молчании.
-- Мы ничего от него не узнаем, -- сказал я командиру. -- Не было ли на нем, когда его брали в плен, какой-нибудь бумаги?
-- Ровно ничего, -- горестно ответил мой начальник.
-- Вы ничего не нашли? -- спросил я солдат.
-- Ничего, кроме вот этого, -- ответил один из них, вытаскивая из кармана смятую бумажку. -- Но она вся изорвана, да и немного на ней.
-- Дайте все-таки, -- сказал я.
Исписанный карандашом, полустертый клочок бумаги, который он мне протянул, представлял собою черновик" письма.
Бросив на него взгляд, я вздрогнул, как от прикосновения к электрическому току.
Пленный насмешливо глядел мне в лицо. Я в гневе кинулся к нему.
-- Я знаю теперь ваше имя, -- сказал я ему.