-- А вы специалист, дорогой коллега? -- небрежно спросил Кодоман...
-- Специалист, может быть, не то слово, которое здесь уместно, -- смиренно ответил маленький человечек. -- Правильнее было бы сказать, что у меня специфические больные. Военный врач, вы понимаете... Летом -- дизентерия, зимою -- бронхиты, и во все времена года ушибы, вывихи и болезни... болезни... Простите меня, но меня стесняет присутствие дамы.
-- Понимаем.
-- Для полноты картины должен еще прибавить, что, со времени экспедиций в северные широты, встречаются случаи цинги.
-- Да, этого мало, -- с гримасой сказал Кодоман, -- таким образом не научишься определять болезни. Вернемся, впрочем, к интересующему нас больному; каково ваше мнение?
-- Мое мнение, мое мнение, -- бормотал в отчаянии Ирвинг, а глаза его бегали от двери к окну и обратно.
Все-таки ему удалось наконец придать своему голосу твердость и видимость авторитетности.
-- Это, несомненно, серьезный, очень серьезный случай. И мое мнение прежде всего, что слишком много людей около больного. Господин аббат, сударыня, не будете ли вы так любезны, не выйдете ли на несколько минут, оставьте меня хоть на несколько минут одного с коллегою, -- умолял он, кидая на Аннабель и иезуита взгляд, который смягчил бы тигра.
Отец д'Экзиль и молодая женщина вышли на террасу.
-- Что это за комедия? -- нахмурив брови, спросила Аннабель. -- Хирург этот прямо чудак. Почему он заставил нас выйти?