-- Я по этому поводу уже два месяца спрашиваю себя, -- сказал он, -- и...
Она не дала ему окончить фразу.
-- Я взяла на себя задачу, -- слабо возражала она, -- и должна до конца выполнить ее.
-- Задачу довести господина Гуинетта до полного выздоровления, не так ли?
Она не отвечала, только наклонила голову.
-- Немного искренности, прошу вас, искренности с самой собою, -- почти жестоко сказал отец д'Экзиль. -- Хватит ли у вас мужества присягнуть мне, что только добросовестность сиделки удерживает вас в Соленом озере?
Она кинула на него взгляд, полный невыразимого страдания.
-- Ах! А вы думаете, что вы искренни с самим собою, когда ставите свой отъезд в связь с вашим миссионерским долгом?
Они оба склонили головы. Он -- уничтоженный, она -- дрожащая при мысли о словах, которые только что осмелилась произнести.
Из-под их ног с мрачным жалобным писком вылетела трясогузка. Они еле разглядели, как она опустилась на землю.