-- Она стоила шестнадцать тысяч долларов, -- сказала она.
-- Теперь она стоит двадцать пять тысяч. Я напишу 25 тысяч. Есть еще ваши драгоценности?
Она не отвечала. Он записал цифру.
-- Наконец, ваши негры?
-- Роза и Кориолан? -- вскричала она. -- Вы с ума сошли!
С невыразимым выражением грусти взглянул он на нее.
-- Я родом из северных штатов, сестра моя, и вам известен, я думаю, взгляд этих штатов на жестокое учреждение, каким является рабство. Но мы, Анна, живем тем не менее в настоящее время на южной территории, законы которой подтверждают эту несправедливость. Вы не можете помешать тому, что оба ваши служителя -- негры -- подчинены экономическому закону, управляющему вещами, подлежащими обмену. В правильно составленном инвентаре должна значиться и сумма, которую они составляют. Сколько вы заплатили за них?
-- Я не отвечу вам, -- сказала она. -- Не хочу отвечать. Довольно с меня всех этих ужасов!
Он горько улыбнулся.
-- Анна, Анна, -- и в голосе его слышались слезы, -- разве я не был прав, когда умолял вас избавить меня от этого креста и не заставлять заниматься вашими имущественными делами. Ах! Я, видите ли, слишком хорошо знал отвратительное могущество денег, которые могут самых близких людей в одну минуту сделать врагами.