-- Успокойтесь, дорогая Сара, успокойтесь, -- сказал Гуинетт. -- Анна, несомненно, первая жалеет об этом... Не правда ли, дорогая Анна?
Аннабель взяла кочергу в руки и принялась разбивать маленькие гранатовые угли.
-- Пусть она вылущит горох, -- сухо сказала Сара. -- Что касается меня, то я пальцем не пошевельну. И во всяком случае мы будем обедать сегодня не ранее восьми часов вечера.
-- Мы будем обедать, когда поспеет обед, -- со спокойной покорностью сказал Гуинетт. -- Анна должна быть достаточно наказана мыслью, что она причина этого опоздания. Настаивать на большем, дорогая Сара, было бы немилосердно. Передайте ей миску, пусть она кончит то, что начала.
Сара повиновалась. Аннабель все еще не трогалась с места.
-- Ну, что же! Что вы делаете? -- внезапно вскричал Гуинетт.
-- Она с ума сходит! -- взвизгнула Сара.
Аннабель совершенно спокойно опрокинула над очагом миску, в которой был уже вылущенный горох.
Сара кинулась на нее, но у нее едва хватило времени отскочить в сторону: миска, задев ее висок, разбилась о стену.
-- Анна! -- закричал Гуинетт, омерзительно побледнев.