Оба взглянули друг на друга.
-- Что вы скажете о моей истории? -- спросил иезуит.
-- Я скажу, -- ответил президент, -- что полковник Ли не был таким верным другом, как я воображал. Насколько я помню, он дал мне слово...
-- Он и сдержал его, брат Брайам, Если я знаю все эти подробности, то только потому, что выслушал полковника на исповеди.
-- Вы тоже связаны, -- сказал Брайам.
-- Я связан. Но теологически одно обстоятельство освобождает меня от обязанности молчать: это если вы сами не сдержите данного полковнику слова оберегать миссис Ли, его супругу.
-- Верно, -- подтвердил Брайам.
-- Теперь положение вещей представляется мне очень ясным, -- сказал иезуит.
-- Каким представляете вы его себе?
-- Следующим: когда после великого исхода из Нову Брайам Юнг со своими эмигрантами прибыл на место, где должен был вырасти город, под именем города Соленого Озера, у него была очень умеренная вера в будущее мормонского дела. Поэтому он воспользовался прибытием первого транспорта золота из Калифорнии, чтобы обеспечить себе, по крайней мере, материальный успех. Что сказал бы теперь его народ, если бы узнал, что -- он, пророк, избранный Богом, сомневался тогда в святости своего дела? Что сказал бы этот верный народ, если бы знал, что президент Церкви для себя припрятал золото, употребление которого он публично запретил? Как вы думаете, какое впечатление произвело бы подобное разглашение?