Чопи обнес всех мешком из буйволовой кожи. Каждый из судей положил в него кремень. Арапин подал голос последним и оставил мешок у себя, так как он должен был объявить приговор.
Последовательно вынул он два черных кремня, затем два белых. Пятый кремень был черный.
-- Смерть, -- торжественно произнес он.
-- Когда? -- спросил отец д'Экзиль.
-- По правилам, -- объяснил председатель, -- приговор должен быть приведен в исполнение на рассвете следующего за объявлением его дня. Сейчас девять часов. Значит, тебе жить еще девять часов, до шести часов завтрашнего утра, когда день народится. Но во всяком случае, если ты желаешь отсрочку на сутки, то я, с согласия совета...
-- Я ни о чем не прошу, -- сказал иезуит.
-- Как угодно, -- ответил Арапин. -- Вы можете удалиться, -- Арапин обратился к судьям. -- Я и Чопи будем караулить осужденного.
Четыре вождя вышли так же молчаливо, как и пришли.
Сидя в тени, на скамеечке, иезуит молился. Арапин вновь взял свою памятную книжку, номер "New-York Spectatora" и продолжал, делая пометки, свое чтение.
Послышалось легкое храпение.