Он мягко посмотрел на лейтенанта.
-- Истины? -- повторил он.
-- Да, истины, -- упрямо подтвердил лейтенант.
-- Еще немного этого превосходного Катаба, -- предложил патер.
И насильно наполнил его стакан.
-- Мне сорок шесть лет, -- начал он после небольшого молчания, и, ставший внезапно значительным, тембр его голоса придал его словам особенное выражение авторитета и силы. -- Мне сорок шесть лет. И так как я много, очень много ездил, так как я научился видеть вещи не сами по себе, но в отношении к окружающим их вещам, то мне, может быть, позволено иметь об истине понятие, несколько отличное от того, что может себе составить профессор, для которого внешний мир ограничен четырьмя стенами, в которых он преподает.
-- То, что справедливо, то справедливо. То, что несправедливо, то несправедливо, -- сказал Рэтледж.
-- Рад этому верить, -- ответил иезуит. -- Послушайте, однако. Я видел, повторяю вам, искромсанные тела Геннисона и его товарищей, и это было ужасное, варварское зрелище. Но после того как вашингтонское правительство, в виде репрессии, издало относительно территории Ута жестокий эдикт, которым запрещался ввоз туда всякого рода жизненных припасов, вот что мне пришлось увидеть: маленьких краснокожих детей, сотнями умиравших от голода и холода у пустых материнских грудей, воинов, убивавших друг друга из-за кусочка бизоньего мяса; все население, некогда свободное и цветущее, как стадо, согнанное в ограду, наказанное через десятого, приведенное к нулю... Это тоже было жестокое и несправедливое зрелище. Эта гнусность, однако, вытекала из понимания истины вашим покорнейшим слугою, так же неизбежно, как вытекает река из своего источника. Поверьте мне, есть из-за чего умерить наше восторженное отношение к принципам, и это должно побудить нас меньше заниматься их абсолютной ценностью, а больше их применением на практике.
-- Эти вопросы выше моей компетенции, -- сухо ответил лейтенант, -- и вам нетрудно спорить об этом со мною. Я могу вам повторить только то, чему я научился у наших священников, и я представляю себе, что если бы вместо того, чтобы иметь дело со мною, вы очутились бы в обществе одного из них...
-- Для меня было бы величайшим удовольствием помериться с одним из этих господ, -- улыбаясь, сказал отец д'Экзиль. -- Мне казалось, что сегодня утром я заметил трех или четырех священников позади войск. Что же, они едут для конкуренции с нами?