Миссис Пратт номер два поставила на стол огромное блюдо, на котором было рагу из бобов с ветчиной.
-- Первое блюдо, -- сказал Ригдон Пратт. -- Второе блюдо -- форель из озера Ута. И все. Ах! Это потому, видите ли, что вы здесь у бедных крестьян. Вам нельзя будет капризничать.
-- Я не привык капризничать, -- сухо ответил пастор.
-- И вина, конечно, нет, -- прибавил епископ. -- Ни вина, ни алкоголя. Как прекрасно сказал Джозеф Смит: "Крепкие напитки и ликеры не для брюха..." Миранда, -- сказал он, обращаясь к миссис Пратт номер пятый, -- следите, пожалуйста, за Урием. Он только что уронил кусочек рагу на свои воскресные штанишки. Должен также с сожалением констатировать, что у Вооза нет салфетки. И подумать, -- сказал он, подымая руки к небу, -- что нам в вину ставят многоженство. Я беру вас в свидетели, брат мой: вот у меня пять жен, а все ли у меня идет как следует?
-- Вопрос не в том, -- сказал Гуинетт.
-- Да, -- продолжал епископ, -- подумать только, что всюду: в Вашингтоне, в Сан-Луи, в Индианаполисе -- всюду нас обвиняют, что мы ведем роскошную и развратную жизнь, жизнь фарисеев и саддукеев. А вот вы, брат мой, можете констатировать: бедные, очень бедные люди. И еще сегодня -- воскресенье. А вот завтра к завтраку, предупреждаю вас, будет только одно блюдо. По крайней мере, если вы захотите...
-- Повторяю вам, не беспокойтесь обо мне, -- сказал, выведенный из терпения, Гуинетт. -- Вы мне напомнили, впрочем, что завтра я не буду иметь чести присутствовать у вас за завтраком. Я получил приглашение.
-- А! -- сказал мормон. -- Вы, без сомнения, приглашены к его превосходительству губернатору Каммингу?
-- Нет, -- ответил Гуинетт. -- Я приглашен к миссис Ли. Вы, может быть, знаете ее?
Так как в разговоре он не терял из виду Сары, он уловил еле заметное дрожание век молодой девушки.