Доктор Харт, управляющий по индейским делам на территории Ута, шел пешком. Он склонился до земли, затем выпрямился во весь свой маленький рост, чтобы поцеловать руку, протянутую ему прекрасной амазонкой.
Это был худой старичок в платье василькового цвета, в золотых очках; большие брелки тряслись на его белом жилете.
-- Ну как, дорогая моя, находите вы Салт-Лэйк сегодня утром? Разве это не самый очаровательный из городов?
-- Он не очень-то расцвечен флагами, -- с гримасой ответила она.
-- Я думаю! В этом именно и кроется очарование. Разве это не счастье дышать воздухом, не загрязненным больше дыханием ни одной из этих одержимых бесом собак?
-- Зато я только что встретил несколько человек из ваших опекаемых, -- сказал иезуит.
-- Знаю, знаю, -- сказал Харт, чихнув. -- Славные ребята, явившиеся сюда с наилучшими намерениями. Ах, если бы только от меня зависело! Вам ведь известны мои идеи. В Уте два вопроса: вопрос индейский и вопрос мормонский. Я натравливаю на мормонов индейцев, которым больше ничего и не надо; потом, когда все будет кончено, я вмешиваюсь от имени вашингтонского правительства, с оливковой ветвью мира в руках. Никаких расходов. Никакого риска. Образцовая операция... Ха-ха-ха!
И он повторил:
-- Образцовая операция!
-- Жаль, что губернатор Камминг как будто не разделяет вашего взгляда на это дело, -- сказал иезуит.