Навстречу им подвигались всадники -- индейцы. На маленьких, поразительно худых лошадках, их было четверо. Они были наряжены по-праздничному: на черные блестящие волосы одеты были диадемы из новых перьев, лица испещрены желтым и пурпуром. Они поклонились иезуиту, который спросил:
-- Сокопиц здесь?
-- Сокопиц здесь, -- важно ответил тот, у кого были самые красивые перья. -- Тридцать дней тому назад покинул он берега Гумбольдта и приехал сюда, чтобы предложить свои услуги американскому генералу и предоставить в его распоряжение воинов племени шошоне против мормонов.
-- Скажи ему, что я буду счастлив, если увижусь с ним перед его отъездом на Восток. Ты знаешь мое имя?
Индеец утвердительно кивнул. Он и его товарищи проехали дальше.
Иезуит посмотрел им вслед, затем, покачав с состраданием головою, сказал молодой женщине:
-- Не знаю, что выйдет из конфликта, который существует в настоящее время между американцами и мормонами. Но я совершенно убежден, что примирение состоится за счет этих бедняг и что они заплатят за разбитые горшки.
-- Индейцы оценили вашу голову, -- сказала Аннабель, -- а вы не перестаете их защищать.
-- Индейцы ута оценили мою голову, -- улыбаясь, сказал иезуит, -- а эти были шошону. Впрочем, я и не скрываю: ута или шошону -- они пользуются полной моей симпатией.
-- Тсс! -- сказала Аннабель, -- вот идет кто-то, кто получает жалованье за то, чтобы не разделять вашего мнения на этот счет. Здравствуйте, доктор Харт, как ваше здоровье? Лучше немного?