В одном из окон первого этажа появилась старуха. Заметив мой мундир, она быстро скрылась. Я подошел к двери и начал стучать. Никто не отвечал. Я стучал все сильнее и сильнее. Очевидно, меня решили не впускать, взять меня измором. А, несчастные! Если бы они знали все упорство моего отчаяния, они переменили бы свою тактику.
В конце концов, когда под моими ударами дерево начало уже трещать, дверь приоткрылась. Выглянула та же старуха. Она дрожала от страха. Очевидно, внутри дома был поспешно созван военный совет, и ее послали в качестве парламентера.
-- Господин Эфрем?
-- Мафи, мафи, его нет, его нет, -- повторяла она с отчаянными жестами.
-- Ну, это мы посмотрим, -- сказал я. И, оттолкнув старуху, вошел в дом. Старуха на пороге в отчаянии ломала руки.
-- Эфрем! -- повторял я, повышая голос, чтобы его услышали те уши, которые, как я догадывался, скрывались за стенами этого слишком молчаливого жилища. Преувеличенная тишина его казалась подозрительной. Вряд ли дом был пуст.
-- Я буду ждать, когда твой хозяин придет, -- сказал я.
-- Мафи, мафи.
Я сел на диван, положил рядом мое кепи, скрестил ноги и принял позу человека, приготовившегося ждать до тех пор, пока его желание не будет исполнено.
Подняв руки к небу, старуха исчезла за дверью, которая вела во внутренние комнаты.