Она оперлась ручкой на мою руку. Я едва успел почувствовать почти неощутимую тяжесть ее тела.
Теперь она отдавала короткие приказания шоферу.
-- Вот! -- сказала она. -- Теперь едем.
Все это произошло так быстро, что даже слегка ошеломило меня. Она это заметила и рассмеялась.
-- У вас довольно несчастный вид.
Я пробормотал что-то неопределенное.
-- Хотите, я вам скажу почему? Вы боитесь, чтобы я не спросила, как меня зовут: ведь вы не помните!
Автомобиль мчал нас полным ходом. Дождь, хлеставший по стеклам, превращал его в какую-то полутемную серую клетку. Невозможно было даже различить лица моей благодетельницы, скрытого густой вуалью.
-- Можно подумать, что мы в Париже в ноябре месяце, -- сказала она.
И так как я по-прежнему молчал, рассмеялась еще громче.