И слова, сладостные и предвиденные, упали с ее уст.
-- Этьен, я люблю вас.
Как мне понятно после таких слов знаменитое восклицание Родрига в "Сиде":
"Явитесь, наваррцы, мавры и кастильцы!"
Мавры и кастильцы и в самом деле явились: толпа поклонников высадила дверь уборной. Тут были оссиплурийцы всех возрастов и состояний, от очень юных, еще в ученической форме, и до старцев в брюках шашечками. В одно мгновение ока я оказался разлученным с моей Лили. Она едва успела мне крикнуть:
-- До вечера. После спектакля. У меня в уборной. Общий сборный пункт. Мы ужинаем все вместе в "Возрожденном Лососе".
Я немедленно вернулся к себе в ложу. Впрочем, за кулисами уже раздавался голос режиссера, кричавшего:
-- Товарищи! На сцену для "третьего"! Занавес тотчас почти поднялся.
Несмотря на свое огромное счастье, я был немного смущен и отвел в сторону Мишеля Ворагина.
-- Вы тоже ужинаете сегодня в "Возрожденном Лососе?" -- спросил я его.