И тѣни начертать Твоей;
Но если славословить должно,
То слабымъ смертнымъ невозможно
Тебя ничѣмъ инымъ почтить,
Какъ имъ къ Тебѣ лишь возвышаться,
Въ безмѣрной разности теряться,
И благодарны слезы лить.
Стихотворецъ кладетъ кисть свою.
Мы въ изступленіи; -- слезы льются изъ глазъ нашихъ, -- и безсмертное искусство Поета торжествуетъ.
Такъ! признаемся, что геній Державина единственъ, неподражаемъ, безсмертенъ. Если духъ его не всегда можетъ выдержать паренія, какимъ мы удивляемся въ Пиндарѣ и Ломоносовѣ; то онъ вознаградилъ сіе едва ли не большею выгодою. Насъ мало занимаютъ баснословныя происшествія Грековъ, славныя Олимпійскія игры, быстротекущія Елидскія колесницы, хвала героевъ многими тысящелѣтіями отъ насъ отдѣленныхъ, словомъ предметы мало дѣйствующіе на наше сердце, на которые Греческой Пѣснопѣвецъ набросалъ толико дышущихъ ароматами цвѣтовъ. Насъ мало трогаютъ высокія и можетъ быть слишкомъ украшенныя лестію похвалы Повелительницѣ милліоновъ, которая конечно навсегда пребудетъ въ памяти сыновъ Отечества; но похвалы сіи не всѣ достойны высокой лиры Поета, -- и представляютъ одну только сторону несравненнаго искусства, которымъ Ломоносовъ умѣлъ столько блеснуть, -- и блескъ лучей своихъ продлить до отдаленнаго потомства. Пѣвецъ Елисаветы великъ, безсмертенъ; но лира его, посвященная единственно хвалѣ и славѣ одного человѣка, менѣе трогаетъ насъ, нежели изображеніе тѣхъ предметовъ, кои имѣютъ на насъ дѣйствіе, и можетъ быть будутъ имѣть вліяніе столько же важное и на потомковъ нашихъ. Сіи предметы одни достойны неподражаемаго рѣзца бесмертнаго искусства; и они-то подъ кистію Генія блистаютъ въ вѣкахъ и трогаютъ собою чувствительность и добродѣтель. -- Всѣ почти творенія Державина носятъ на себѣ сей отпечатокъ. -- Оды его: къ Богу, къ Фелицѣ, на Коварство, на Вельможу, на Побѣды Россійскаго Аннибала, на Безсмертіе, на Водопадъ, къ Ангелолопобной Плѣнирѣ, доколѣ искусства будутъ находить обитель въ обширномъ зданіи міра, доколѣ добродѣтель не истребится на земномъ шарѣ, доколѣ пламенникъ Злобной Тизифоны не превратитъ въ пепелъ всѣхъ памятниковъ человѣческой мудрости -- дотолѣ будутъ блистать и трогать собою души чувствительныя, дотолѣ будутъ незабвенны и въ храмъ Отечества и въ кущѣ родимой. --