Чтобъ смертну бездну преходило
Мое безсмертно бытіе,
Чтобъ духъ мой въ тлѣнность облачился,
И чтобъ чрезъ смерть я возвратился,
Отецъ! въ безсмертіе Твое.
Утѣшительная истина! Пусть пламенникомъ невѣрія путеводимый ропщетъ на минутныя бѣдствія и дерзаетъ порицать бренными устами вѣчные совѣты небесной премудрости; но духъ руководимый свѣтомъ вѣры при лучезарномъ ея сіяніи видитъ въ семъ мрачномъ переходъ отъ небытія ко гробу одну скоропреходящую тѣнь трудностей, твердо увѣренъ, что гробъ, столь ужасный для сердца дышущаго развратомъ, для него будетъ приятною гостинницею успокоенія, что мракъ могилы скоро разсѣется тихимъ разсвѣтомъ благословенное зари, предвозвѣщаюіцей лучезарное солнце вѣчнаго дня.
Наконецъ Поетъ заключаетъ свое пѣснопѣніе оборотомъ, достойнымъ истиннаго любимца Калліопы и воскресителя Лирической Поезіи:
Неизъяснимый, непостижный!
Я знаю, что души моей
Воображенія безсильны