Здѣсь Поетъ переноситъ время за предѣлы мірозданія. Онъ хочетъ, чтобы оно не исчезло, но всегда бы осталось присущнымъ вѣчной славѣ Зиждителя.
Безъ лицъ въ трехъ лицахъ божества,
Духъ всюду сущій и единый и пр.
Такъ! одинъ Богъ можетъ имѣть тѣ свойства, съ какими олицетворила его неподражаемая кисть безсмертнаго Стихотворца. Посмотримъ далѣе, какимъ образомъ Поетъ начинаетъ бесѣду стою съ Невидимымъ:
Измѣрить океанъ глубокій,
Сочесть пески, лучи планетъ,
Хотя и мигъ бы умъ высокій,
Тебѣ числа и мѣры нѣтъ.
Все то, что человѣческія знанія и мудрость ни содержатъ въ себѣ удивительнаго, есть ничто въ сравненіи со славою зиждителя. Подобно Икару, дерзнувшему стремиться къ солнцу, мысли человѣческія стремятся къ созерцанію славы Творческой, и теряются въ неизмѣримости безчисленныхъ совершенствъ и непостижимыхъ свойствъ Его. Юнгъ сказалъ: Еслибъ мы были способны постигнуть Бога: то Богъ не былъ бы Богомъ, или бы мы не были человѣки.
Не могутъ духи просвѣщенны