Сердце Моры страшно билось, но она отворила калитку, подбѣжала къ двери дома и громко постучала обоими кулаками. Первымъ отвѣтомъ ей былъ громкій лай бульдога. Ни мертвая, ни живая, Мора продолжала стучать.

Надъ ея головой неожиданно отворилось окно и Черный Гью высунулъ свою голову. Онъ произнесъ что-то, но такъ невнятно, что Мора ничего не поняла. Она только инстинктивно знала, что это были проклятія и угрозы. Страхъ обнялъ ее и она едва не обратилась въ бѣгство. но ее удержало воспоминаніе о сверкающихъ глазахъ матери.

-- Мистрисъ Сюлливанъ умираетъ, воскликнула она смѣло:-- и ея душа не можетъ быть спокойна, если она не увидитъ Чернаго Гью. Она меня прислала за нимъ.

Имя мистрисъ Сюлливанъ произвело странную перемѣну въ Черномъ Гью. Онъ пересталъ оглашать воздухъ проклятіями и съ шумомъ захлопнулъ окно. Съ минуту она ждала, не переводя дыханія, боясь, что онъ ея не понялъ; но вотъ дверь дома отворилась и она стояла лицомъ къ лицу съ страшнымъ его обитателемъ.

Она отскочила въ ужасѣ, тѣмъ болѣе, что бульдогъ съ сверкающими глазами слѣдовалъ за нимъ. Но Черный Гью, отгадавъ ея испугъ, схватилъ собаку за ошейникъ и, втащивъ ее въ комнату, заперъ дверь. Этотъ поступокъ внушилъ Морѣ полное къ нему довѣріе. Она вернулась и повторила то, что мать велѣла ей сказать.

Луна ярко свѣтила на небѣ и при ея серебристомъ сіяніи, Мора ясно видѣла, что принесенная ею вѣсть очень взволновала Чернаго Гью. Онъ стоялъ неподвижно и не могъ промолвить ни слова. Наконецъ, онъ поднялъ руку и провелъ ею по глазамъ. Неужели это чудовище плакало? Еще минута и онъ исчезъ за дверью.

Мора уже хотѣла бѣжать, какъ онъ снова появился съ дубиной въ одной рукѣ и фляжкой водки въ другой. Тутъ весь ея испугъ какъ бы чудомъ разсѣялся и она рѣшилась пойти съ нимъ домой. Черный Гью заперъ дверь и, положивъ ключъ въ карманъ, отправился въ путь.

Онъ шагалъ такъ быстро, что бѣдная дѣвочка съ трудомъ поспѣвала за нимъ. Замѣтивъ это, Черный Гью убавилъ шагъ. Это видимое доказательство его доброты и снисходительноcти такъ подѣйствовало на Мору, что послѣдній слѣдъ страха къ этому страшному человѣку исчезъ навсегда. Она теперь спокойно шла рядомъ съ нимъ и даже была довольна его обществомъ.

При яркомъ лунномъ освѣщеніи, снѣжныя вершины отдаленныхъ горъ казались очень близкими и дувшій съ нихъ холодный сѣверо-восточный вѣтеръ пронизывалъ бѣдную Мору. Она не чувствовала никакого физическаго страданія, такъ поражена она была неожиданнымъ результатомъ ея странствія и удивительной перемѣной, которую произвело въ Гью одно имя ея матери. Что это могло значить? И какое отношеніе имѣла ея мать къ Черному Гью? Не былъ ли все это странный сонъ? И Мора протирала себѣ глаза, какъ бы желая очнуться, но вся окружающая ее сцена и самый видъ ея страннаго товарища были трезвой дѣйствительностью. Его длинная черная борода, дико блестѣвшіе изъ подъ нависшихъ бровей черные глаза, его красивая, могучая фигура, его рѣшительная поступь, наконецъ, его толстая дубина не могли принадлежать къ міру фантазіи.

Они шли молча и только въ пятидесяти шагахъ отъ мазанки мистрисъ Сюлливанъ, Черный Гью сказалъ гнѣвнымъ тономъ: