-- Развѣ я вчера не приходилъ сюда и не спрашивалъ у тебя, не надо ли пищи твоей матери? А ты мнѣ солгала своимъ нечестивымъ языкомъ.
Дѣйствительно, они проходили именно тотъ выдающійся утесъ, у подножія котораго онъ заградилъ ей дорогу наканунѣ. Она вспомнила его неожиданное появленіе и теперь оно представилось въ совершенно новомъ свѣтѣ. Онъ приходилъ для того, чтобъ имъ помочь. Онъ былъ ихъ самымъ вѣрнымъ, преданнымъ другомъ, а не ярымъ врагомъ. Мора теперь не боялась даже его нахмуренныхъ бровей и, взявъ его за руку, сказала:
-- Я перепугалась; но вѣдь Черный Гью -- страшный человѣкъ.
При этомъ дѣтскомъ замѣчаніи лицо его прояснилось и по немъ пробѣжала даже легкая тѣнь улыбки.
Черезъ нѣсколько минутъ они достигли мазанки и стояли у изголовья умирающей.
Глаза ея были закрыты. Она, казалось, спала и они не хотѣли ее безпокоить. Она лежала очень тихо, только дыханіе было трудное. Прошло нѣсколько времени. Вдругъ она протянула руку и сказала совершенно спокойно, какъ будто сознала съ самаго начала его присутствіе:
-- Гью!
Онъ опустился на колѣни и, схвативъ ея исхудалую руку, прижалъ къ груди и потомъ крѣпко стиснулъ въ своихъ мощныхъ ладоняхъ.
Мистрисъ Сюлливанъ приподнялась. Она тихо освободила свою руку и положила ее на его наклоненную голову. Онъ вздрогнулъ и закрылъ лицо руками. Онъ зналъ, что она не послала бы за нимъ, еслибъ не была въ предсмертной агоніи. Однако, онъ все-таки нѣжно произнесъ шепотомъ:
-- Кэти Мавурнинъ, вы, конечно, завтра поправитесь. Но что васъ тревожитъ?