Мистрисъ Сюлливанъ умерла болѣе часа. Гью Мак-Гратъ все еще стоялъ на колѣняхъ подлѣ ея изголовья, молча, недвижимо. Дикій вопль Моры громко раздавался въ несчастной мазанкѣ. Она просто сходила съ ума отъ горя; жизнь безъ материнской любви и поддержки казалась ей невозможной. На ея отчаянный крикъ прибѣжалъ маленькій Патъ, который отправился бродить босой по сосѣднимъ горамъ. Онъ широко открылъ глаза, и, замѣтивъ, къ величайшему своему удивленію, присутствіе страшнаго Чернаго Гью, забился въ самый отдаленный уголъ, дрожа всѣмъ тѣломъ.
Потомъ онъ понялъ по воплямъ и горькимъ восклицаніямъ Моры, что съ матерью случилось нѣчто ужасное, и, собравшись съ силами, подползъ къ ея безжизненному, блѣдному лицу. Онъ не зналъ, что такое смерть, но неподвижность и безмолвіе трупа поразило трепетомъ его маленькую душу. Онъ былъ убѣжденъ, что Черный Гью какимъ-нибудь таинственнымъ образомъ обидѣлъ его мать, и, забывъ всякій страхъ, онъ бросился на него съ сжатыми кулаками. Но прежде, чѣмъ достигнуть до своего врага, онъ вдругъ сообразилъ, что его маленькіе кулаки не были достаточны для подобной экзекуціи, и бѣшено пырнулъ въ животъ Чернаго Гью своей лохматой головой.
Гью, молча, схватилъ его своими мощными руками. Мальчикъ побагровѣлъ и дико закричалъ!
-- О! о! о! Черный Гью убилъ маму!
-- О! o! o! вторила Мора.
-- Шш! шш! произнесъ Гью, стараясь успокоить ребенка. Но онъ продолжалъ биться и кричать. Тогда Гью всталъ съ пола и, крѣпко держа Пата, который старался вылизнуть изъ его рукъ, встрѣтился лицомъ къ лицу съ человѣкомъ, незамѣтно вошедшимъ въ мазанку.
Это былъ Патрикъ Сюлливанъ. Увидавъ передъ собою своего стараго, ненавистнаго врага, онъ не хотѣлъ вѣрить глазамъ. Это вѣрно ему мерещилось съ пьяна, и онъ сталъ, молча, протирать себѣ глаза.
Гью спустилъ на полъ Пата и смотрѣлъ прямо на своего бывшаго счастливаго соперника, котораго онъ такъ страшно унизилъ въ глазахъ Кэти въ день ея свадьбы.
Патрикъ, однако, не долго колебался. Онъ сознавалъ одно: что жена ослушалась его приказаній, и имъ овладѣла слѣпая, дикая ярость. Вымѣстить свою злобу на сильномъ, мощномъ Гью было немыслимо, но онъ придумалъ наказать его гораздо чувствительнѣе. Дьявольскій инстинктъ подсказалъ ему, что каждый волосъ на головѣ его несчастной жены былъ для него во сто разъ дороже всей громадной его фигуры. Онъ звѣрски захохоталъ, предвкушая свое торжество.
Она смѣла ослушаться его приказаній! Она принимала гостя во время его отсутствія! Его злѣйшій врагъ былъ, какъ дома, въ его жилищѣ, а она спала спокойно при немъ! Она дорого заплатитъ за свою измѣну! Онъ бросился къ ней съ быстротою молніи.