-- Тяжело, очень тяжело голодать, отвѣчаетъ Мора:-- но, можетъ быть, отецъ вернется къ ночи и принесетъ картофелю. Онъ, вѣроятно, нашелъ работу въ Коркѣ; это, говорятъ, такой большой и славный городъ.
-- Не такой онъ человѣкъ, чтобъ найти работу, а если онъ и вернется, то съ пустыми руками. Водка его сгубила. Онъ не виноватъ, что водка сильнѣе его.
-- Правда, мама, правда; но мы должны какъ нибудь достать кусокъ хлѣба для маленькой Катлинъ; сколько ужь дней она, бѣдняжка, не видала капли сыворотки.
И Мора передаетъ матери маленькой комокъ лохмотьевъ. Бѣдная женщина уже выплакала всѣ свои слезы и глаза ея сухи, но, нагнувшись надъ полумертвой отъ голода, посинѣвшей малюткой, она вздрогнула и ея лицо еще болѣе омрачилось свинцовымъ отчаяніемъ.
-- Поди, посмотри, не найдешь ли завалившейся корки въ томъ углу, гдѣ была свинья, сказала она съ тяжелымъ вздохомъ.
Мора молча, безнадежно повиновалась. Опустившись на колѣни, она шаритъ въ отдаленномъ углу мазанки. Въ сравнительно счастливое время тутъ покоилась свинья, составляющая нѣчто въ родѣ домашнихъ пенатовъ ирландца. Но недѣль шесть тому назадъ -- это время кажется вѣчностью Морѣ -- они были принуждены продать своего лучшаго друга, любимую свинью, для платежа ренты землевладѣльцу. Наконецъ, дѣвочка возвращается къ матери молча и съ безпомощнымъ отчаяніемъ смотритъ на малютку. Какой-то столбнякъ овладѣлъ ею. Неужели было уже поздно?
-- Мама, произноситъ Мора съ безумнымъ припадкомъ горя:-- вы не дадите Катлинъ умереть съ голоду! Катлинъ! Катлинъ! восклицаетъ она громко, какъ бы стараясь вызвать съ порога того свѣта отходящую маленькую душу.
Но восковое лицо ребенка не обнаруживаетъ никакихъ признаковъ жизни. Не слышно болѣе раздирающихъ воплей, не дававшихъ покоя по ночамъ ни матери, ни Морѣ; глаза упорно закрыты. Горькая мысль, что Катлинъ умираетъ, запала въ сердце дѣвочки и она не могла удержаться отъ слезъ.
-- Ей плохо, сказала мать, передавая ребенка плачущей Морѣ; и словно ея рыданія только растравляли ея горе, она прикрикнула:-- цыцъ! Не реви!
Войдя въ мазанку, она на четверенькахъ ползетъ по всему полу, въ надеждѣ найти или кусокъ хлѣба или картофель, или какую-нибудь завалявшуюся тряпку или забытую вещь изъ домашняго скарба, за которую сосѣдній закладчикъ далъ бы шесть пенсовъ. Но всѣ ея старанія тщетны и единственнымъ ихъ результатомъ было пробужденіе еще новаго живого существа. Что это за животное покоилось въ мрачномъ, грязномъ углу зловонной трущобы? Увы! это было человѣческое существо, мальчикъ шести или семи лѣтъ. Полуобнаженный, съ дикими, блуждающими глазами, онъ звѣрски бьетъ по рукамъ бѣдную мать, которая нечаянно возбудила въ немъ сознаніе голода.