Но она привыкла къ болѣе тяжелымъ ударамъ и, не обращая на нихъ вниманія, продолжаетъ свои поиски. Однако, Патрикъ не унимается. Его страданія слишкомъ велики; онъ на минуту ихъ забылъ, а теперь, засунувъ пальцы въ ротъ, старается заглушить голодъ, который безжалостно сверлитъ и точитъ его внутренности. Но эти усилія вполнѣ тщетны и онъ оглашаетъ воздухъ громкими стонами.
-- Мора, Мора, Мора! рыдаетъ онъ:-- дай мнѣ хоть одинъ картофель! Мора, Мора, Мора!
-- Шш! Патъ! Шш, отвѣчаетъ дѣвочка:-- у насъ ничего нѣтъ, и бѣдная маленькая Катлинъ завтра умретъ съ голода и будетъ ангеломъ на небѣ.
Но его собственныя муки не позволяютъ Патрику выразить какое-нибудь сочувствіе къ горькой участи своей маленькой сестры и онъ продолжаетъ жалобно стонать.
Никто изъ обитателей этой несчастной мазанки не ѣлъ ничего въ продолженіи двадцати четырехъ часовъ; голодная смерть холодно смотритъ имъ въ глаза; они заложили послѣднюю тряпку и съѣли послѣдній картофель.
Недѣлю тому назадъ, отецъ Моры объявилъ свою геройскую рѣшимость идти въ Коркъ и отыскать тамъ работу. Мора съ дѣтской надеждой думала, что они были спасены, но ея мать знала очень хорошо, по горькому опыту, что значили эти поиски работы. Однако, она любила своего лѣнтяя мужа и была рада, что онъ уходитъ, еслибъ этимъ уходомъ онъ спасъ хоть себя одного отъ голодной смерти. Къ тому же дома будетъ однимъ ртомъ меньше: она всегда удѣляла ему лучшую и большую порцію. Да, она его любила, несмотря на его лѣнь, пьянство и частые побои, наносимые ей и Морѣ подъ пьяную руку. Она его любила и теперь такъ же горячо, какъ пятнадцать лѣтъ тому назадъ, когда онъ юнымъ красавцемъ ухаживалъ за нею, и хотя ей горько было съ нимъ разставаться, тяжело думать, что быть можетъ никогда болѣе его не увидитъ, но такъ было лучше, пусть онъ идетъ!
Вскорѣ послѣ его ухода, скудныя средства къ жизни совершенно изсякли. Патрикъ, Катлинъ, Мора и ихъ мать увидали лицомъ къ лицу голодную смерть.
II.
Въ мрачной мазанкѣ рѣшительно не оставалось ничего. Куча грязной соломы въ самомъ темномъ углу, одинъ сломанный, одинокій стулъ, двѣ жестяныя посудины, до того старыя и изломанныя, что никто не далъ бы за нихъ и пенса. Очагъ былъ холодный за недостаткомъ топлива. Чтобъ принести торфа изъ быстро уменьшавшагося запаса, необходимы были энергія и сила, а ни той, ни другой у нихъ не было. Всѣ эти горькіе факты были вполнѣ сознаваемы матерью и дочерью, и мысли ихъ принимали самый мрачный оттѣнокъ, когда вдругъ на порогѣ ихъ мазанки показалась чья-то тѣнь. Посѣтители въ этихъ дикихъ, отдаленныхъ трущобахъ были очень рѣдки, и онѣ обѣ вздрогнули, и снова надежда вспыхнула въ ихъ сердцахъ.
Не былъ ли это добрый патеръ Джонъ, ниспосылаеный самимъ небомъ, чтобъ спасти ихъ отъ смерти? Нѣтъ, это была женщина, ихъ ближайшая сосѣдка, жившая въ разстояніи мили съ половиной. У нея было очень доброе сердце, но она была такъ же бѣдна или даже бѣднѣе, если это возможно, потому что ея несчастное жилище кишѣло полдюжиной маленькихъ, полуобнаженныхъ дѣтей. Мора и ея мать тотчасъ поняли, что имъ нечего ждать отъ нея помощи. Но все-таки Мора встала съ ребенкомъ на рукахъ и, съ врожденнымъ гостепріимствомъ, привѣтствовала гостью.