-- Я только по дорогѣ зашла съ вамъ, мистрисъ Сюлливанъ сказала она, съ трудомъ выговаривая каждое слово:-- чтобъ вамъ передать счастливую вѣсть. Я иду въ Балинавинъ, чтобъ достать пищи для дѣтокъ.
При первомъ словѣ о пищѣ, глаза Моры завистливо сверкнули, и даже Патрикъ, переставъ стонать, наострилъ уши. А мистрисъ Сюлливанъ стала разспрашивать въ чемъ дѣло.
-- Самъ патеръ пришелъ къ намъ въ горы, отвѣчала посѣтительница, женщина здоровенная, высокаго роста, сильная, повидимому, способная на всякій трудъ:-- и объявилъ, что мы всѣ можемъ получить пищу въ Балинавинѣ. Какая-то дама... очень важная дама, почти такая же важная, какъ королева, позаботилась о насъ, бѣдныхъ. Она пріѣхала въ Балинавинъ съ многими богатыми джентльмэнами и покупаетъ на свое золото хлѣбъ и супъ для голодающихъ. Ну, мистрисъ Сюлливанъ, возьмите свою жестянку и идите за мной; я не могу мѣшкать, уже темнѣетъ, а дѣти ждутъ.
И прежде, чѣмъ мистрисъ Сюлливанъ и Мора очнулись отъ удивленія, она исчезла на горной тропинкѣ.
Никакими словами не описать того чувства, которое объяло ея слушательницъ. Эта счастливая вѣсть казалась имъ невѣроятной, какой-то дикой фантазіей; однако, ихъ сосѣдка была женщина правдивая, и, къ тому же, ея поспѣшный уходъ вполнѣ доказывалъ справедливость ея словъ. Съ минуту, мать и дочь предались дикой, безумной радости, словно всѣ ихъ несчастья окончились; обильныя слезы брызнули изъ глазъ Моры, падая на безчувственное лицо маленькой Катлинъ.
-- Иди скорѣе, мать! воскликнулъ Патрикъ, поднимаясь съ своего грязнаго ложа.-- До Балинавина недалеко и мы сегодня ляжемъ спать съ полными желудками.
И Патрикъ, пожирая своими большими глазами исхудалое лицо матери, огласилъ впервые, послѣ многихъ дней горя, эту мрачную мазанку глухимъ смѣхомъ. Однако, трезвое размышленіе уже отуманило черты мистрисъ Сюлливанъ и всякая надежда въ ней исчезла.
До Балинавина было шесть длинныхъ миль. Они не знали навѣрное, который былъ часъ, но, судя по голоду, должно быть около пяти часовъ. Она никогда не отличалась силой, а теперь была страшно слаба отъ истощенія и продолжительнаго поста. Поэтому, понятно, она не считала себя способной пройти шесть миль, да еще по крутымъ, горнымъ тропинкамъ..
Видя, что мать не собирается въ путь, Патрикъ началъ снова ревѣть, а Mopa, какъ бы отгадавъ мысли матери, сказала спокойно:
-- Я пойду и принесу вамъ всѣмъ жизнь. Вѣдь вы знаете, что я лазаю по горамъ, какъ коза.