-- Ну, кричи: "Долой тирановъ! Смерть землевладѣльцамъ! Смерть Гаммонду!"
-- Смерть Гаммонду! повторялъ Патъ, сидя на плечахъ отца и хлопая въ ладоши:-- смерть Гаммонду!
Наконецъ, это возмутительное зрѣлище прекратилось. Патъ позволилъ себѣ какую-то фамильярность съ однимъ изъ восхищавшихся имъ людей, и тотъ ударилъ его такъ сильно, что онъ отскочилъ въ уголъ, гдѣ лежала Мора. Отецъ за него заступился и произошла общая свалка.
Мора закрыла лицо руками, не зная, чѣмъ это кончится. Но тутъ вмѣшался въ драку рослый, загорѣлый мужчина:
-- Полно, полно! воскликнулъ онъ: -- стыдитесь! Мы всѣ -- друзья и братья, бойцы за святое дѣло.
И онъ преспокойно погасилъ двѣ сальныя свѣчи, которыя освѣщали это странное собраніе. Этотъ манёвръ удался какъ нельзя болѣе, и вскорѣ всѣ посѣтители выбрались изъ мазанки, толкая и опрокидывая другъ друга.
Подобныя сцены стали повторяться часто, и жизнь Моры сдѣлалась тяжелымъ бременемъ. Она постоянно боялась чего-то ужаснаго, и ея единственнымъ утѣшеніемъ былъ Гью. Онъ, молча, насупивъ брови, слушалъ всѣ ея разсказы и только мрачно качалъ головой, даже не стараясь ее успокоить.
Дѣйствительно, Патъ быстро падалъ, и Гью не могъ удержать его отъ близкой гибели. А онъ все-таки, согласно своему клятвенному обѣщанію умирающей Кэти, былъ обязанъ его спасти или хоть сдѣлать что-нибудь для его спасенія.
Впрочемъ, это положеніе дѣлъ продолжалось не долго, и прежде, чѣмъ Гью рѣшился, что ему дѣлать, наступилъ кризисъ, который испыталъ его вѣрность своей клятвѣ въ такой степени, какой ни онъ, ни Кэти, ни Мора никогда не предвидѣли.
Было холодное мартовское утро, дулъ острый восточный вѣтеръ. Мора сидѣла на порогѣ своей мазанки и почти не замѣчала непогоды. Она предавалась спокойной, сладкой праздности. Отецъ ея уже два дня не возвращался домой, и она уже привыкла считать его временное отсутствіе за единственно тихую эпоху ея жизни. Она была погружена въ фантастическія мечты, какъ вдругъ ее заставило очнуться появленіе добраго Гью. Онъ былъ въ сильномъ, необыкновенномъ волненіи; его обычная мрачная апатія исчезла; глаза его дико сверкали.