-- Что такое? Что случилось? воскликнула Мора, вскакивая.
-- Ребята убили управляющаго полковника Сингльтона, мистера Гаммонда. Онъ былъ недурной человѣкъ. Но проклятый полковникъ жилъ далеко въ большихъ городахъ и приказывалъ управляющему быть немилосерднымъ и за малѣйшую недоплату ренты выгонять изъ жилищъ въ дождь и грязь вдовъ и сиротъ. Вотъ мистеръ Гаммондъ и поплатился за всѣ притѣсненія, въ которыхъ онъ самъ не былъ виноватъ. Ребята поклялись его убить, и въ прошедшую ночь его нашли мертвымъ въ канавѣ.
Тутъ Гью остановился и съ трудомъ перевелъ дыханіе. Никто еще никогда не слыхивалъ отъ него такой длинной рѣчи, и событіе, побудившее его къ такому потоку словъ, должно было представлять что-нибудь поразительное.
Дѣйствительно, принесенная имъ вѣсть была страшная. Мора широко открыла глаза отъ трепета. Она всю жизнь слышала вокругъ себя проклятія и угрозы. Въ ярмарочные дни она видѣла много ссоръ, за которыми слѣдовали кровавыя драки; но это было первое въ ихъ околодкѣ предумышленное, хладнокровное преступленіе. Убійство! Кровь застыла въ ея жилахъ! И потомъ всѣ знали, что если мистеръ Гаммондъ и притѣснялъ бѣдныхъ, то не по своей волѣ. Онъ самъ, напротивъ, былъ очень добръ и дѣлалъ всевозможное для облегченія горькой участи несчастнаго народа, жившаго на земляхъ его хозяина. Мора помнила, что онъ однажды бросилъ ей пенсъ съ любезной улыбкой за то, что она отворила ему калитку въ изгороди. А теперь она себѣ живо представляла, какъ его бѣдное тѣло, бездыханное, посинѣвніее, валялось въ грязной канавѣ.
Даже природа, казалось, протестовала противъ гнуснаго убійства. Черное грозовое облако надвинулось на гору; Гью, Мора и маленькая мазанка были объяты мракомъ. Двѣ, три крупныя капли дождя, предвѣстники грозы, упали на приподнятое къ небу лицо бѣдной дѣвочки. Черезъ минуту раздался надъ самой ихъ головой страшный раскатъ грома, и ослѣпительная молнія пробѣжала змѣей по черной тучѣ. Мора, Патъ и Гью поспѣшили укрыться въ мазанкѣ. Всѣ небесныя шлюзы мгновенно открылись, и пошелъ проливной дождь. Маленькая, утлая мазанка задрожала, какъ карточный домикъ, отъ второго удара грома. Затѣмъ, слѣдовали второй, третій, и гроза разыгралась не на шутку.
Дѣти прижались къ Гью, въ суевѣрномъ трепетѣ. Вдругъ извнѣ послышались шаги. Вѣроятно, какой-нибудь несчастный путникъ, застигнутый непогодой, искалъ убѣжища. Мора забыла свой страхъ и высунула голову изъ двери, готовая предложить свое скромное гостепріимство.
Дѣйствительно, къ мазанкѣ приближался какой-то несчастный, промокшій до костей человѣкъ. Одного взгляда было достаточно Морѣ, чтобы узнать въ немъ своего лѣниваго, пьянаго отца. Ей стало жаль бѣдняка, возвращающагося въ такую грозу, и она съ радостью замѣтила, что онъ шелъ твердо, повидимому, совершенно трезвый. Она высушитъ его одежду, накормитъ и отогрѣетъ его у огня; а можетъ быть, онъ досталъ работу и принесъ домой денегъ. Увы! этой надеждѣ было суждено вскорѣ разсѣяться.
Раздался новый ударъ грома, и, при блескѣ молніи, она увидала лицо своего отца, входившаго уже въ дверь. Отчего оно было такъ смертельно блѣдно? Неужели отъ грозы?
-- Отецъ! отецъ! воскликнула Мора, схвативъ его за руку:-- развѣ вы встрѣтили въ горахъ призракъ? Говорите, говорите, но не смотрите на меня такъ страшно! О!
И несчастная мазанка огласилась воплемъ ужаса. Ея зоркіе глаза различили на сюртукѣ и жилетѣ отца пятна крови. О! роковая кровь! Въ глазахъ бѣдной дѣвочки все закружилось, и она видѣла кровь вездѣ: на полу, на потолкѣ, на стѣнахъ. Страшный, кровавый потокъ бушевалъ вокругъ нея, грозя ее поглотить, и... Съ неимовѣрнымъ усиліемъ Мора очнулась отъ своего минутнаго оцѣпенѣнія.