Гью также замѣтилъ роковую улику и вскрикнулъ отъ отвращенія. Патрикъ Сюлливанъ еще не произнесъ ни слова, но Гью и Мора не нуждались въ приговорѣ присяжныхъ и суда, чтобъ узнать въ стоявшемъ передъ нимъ несчастномъ человѣкѣ убійцу Джона Гаммонда.
-- Да, я его убилъ, сказалъ, наконецъ, Патрикъ съ холоднымъ отчаяніемъ, какъ бы отвѣчая на ихъ безмолвные вопросы:-- ребята поклялись его убить и бросили жребій. Судьба указала на меня. Патрикъ Сюлливанъ -- не измѣнникъ своему слову. Онъ увидалъ у меня пистолетъ и, бѣдный, сказалъ: "Патъ, отдайте мнѣ пистолетъ, я долженъ васъ арестовать". Тутъ я болѣе ничего не помню, онъ хотѣлъ вырвать у меня револьверъ, я выстрѣлилъ и онъ упалъ мертвый. Съ нимъ былъ слуга, но онъ, гнусный трусъ, убѣжалъ за полиціей, а я успѣлъ скрыться. Полиція проискала меня всю ночъ и, конечно, найдетъ... потому что проклятый слуга меня узналъ.
Патрикъ въ безпомощномъ отчаяніи вытаращилъ глаза на Мору и Гью.
Убійство Джона Гаммонда подняло на ноги всю полицію околодка, тѣмъ болѣе, что слуга бѣдной жертвы прямо показалъ, что онъ узналъ въ убійцѣ Патрика Сюлливана, несмотря на его запачканное сажей лицо и длинную фальшивую черную бороду., Онъ, конечно, бѣжалъ въ горы и всѣ выходы съ горныхъ тропинокъ были заняты вооруженной силой. Патрикъ всю ночь блуждалъ, ища возможности спасенія. Но всѣ пути къ бѣгству были закрыты. Домой вернуться онъ не смѣлъ. Однако, истощеніе силъ и отчаяніе привело его, наконецъ, къ естественному убѣжищу, которое, въ сущности, не могло его скрыть. Онъ теперь понималъ, что безумно сунулъ шею въ петлю, и дрожалъ всѣмъ тѣломъ, дико озираясь по сторонамъ.
-- Скорѣе, Мора, скорѣе! воскликнулъ онъ вдругъ, скидывая съ себя забрызганный кровью сюртукъ: -- дай мнѣ глотокъ сыворотки и картофеля. Я уйду въ горы. Но жди меня ночью, я вернусь.
Мора повиновалась, и несчастный жадно опустошилъ кружку сыворотки и съѣлъ нѣсколько картофелинъ. Гью въ это время стоялъ на сторожѣ въ дверяхъ съ своимъ бульдогомъ. Патрикъ поднесъ къ губамъ вторую кружку сыворотки, какъ собака сердито залаяла. Извнѣ послышались голоса.
-- Полиція, Патрикъ, полиція! воскликнулъ Гью: -- убирайся отсюда, скорѣе, скорѣе!
-- О! Гью, спаси меня, ради Бога, спаси меня! произнесъ Патрикъ, поблѣднѣвъ еще болѣе.
-- Спрячься, Патъ! грубо промолвилъ Гью. Но Патрикъ не могъ двинуться съ мѣста.
-- Все равно, меня отыщутъ, промычалъ онъ, дрожа всѣмъ тѣломъ.