Мора вернулась домой полумертвая. Но она уже не ходила болѣе въ Балинавинъ; маленькій, грязный городокъ не имѣлъ никакого интереса для нея. Она получила роковую вѣсть; всякая надежда и энергія исчезли въ ней. Она въ какомъ-по лихорадочномъ волненіи постоянно бродила взадъ и впередъ по своимъ роднымъ горамъ.
Наконецъ, однажды утромъ она была поражена неожиданнымъ событіемъ. Какой-то оборванный мальчишка принесъ ей письмо, валявшееся на почтѣ около двадцати четырехъ часовъ. Мора никогда въ жизни не получала писемъ и, не зная граматы, безпомощно вертѣла конвертъ. Какое-то предчувствіе говорило ей, что это вѣсточка отъ несчастнаго Гью и она поспѣшно бросилась къ сосѣдкѣ, мистрисъ Оданогью, которая славилась своей ученостью во всемъ околодкѣ.
Оказалось, что это письмо отъ пастора Ричмондской тюрьмы, написанное но просьбѣ Гью, который умолялъ Мору, не теряя времени, придти съ нимъ проститься. Въ письмѣ находился чекъ на почтовый банкъ для уплаты необходимыхъ издержекъ по путешествію въ Дублинъ. Мистрисъ Оданогью посмотрѣла на Мору съ удивленіемъ и подозрительно. Она была работящая, безвредная, добродушная женщина и не имѣла причины жаловаться на притѣсненія мистера Гаммонда, сожалѣла объ его убійствѣ и съ удовольствіемъ услышала вѣсть о смертномъ приговорѣ Гью. По дѣламъ вору и мука.
Но Мора не стала ожидать ни похвалы, ни порицанія, а стремглавъ побѣжала домой. Маленькій Патъ могъ прожить нѣсколько дней безъ нея. Во что бы то ни стало, она должна была исполнить желаніе Гью. Машинально она вернулась домой, приготовила своему брату сыворотку, хлѣбъ и картофель, потомъ, безъ дальнѣйшихъ приготовленій, отправилась въ путь.
Въ Балинавинѣ она размѣняла въ почтовой конторѣ свой чекъ и получила пачку грязныхъ банковыхъ билетовъ и груду блестящихъ шиллинговъ. Она никогда не видала такого множества денегъ и ею овладѣлъ страхъ, чтобъ ея не обокрали на дорогѣ. Разспросивъ о средствахъ сообщенія съ Дублиномъ, она взяла билетъ въ дилижансъ, который ходилъ въ Кастльтоуэръ, гдѣ уже была станція желѣзной дороги.
Знойное солнце пекло пассажировъ, пока старый, тряскій дилижансъ поднимался въ горы. Лошади были всѣ въ мылѣ отъ нестерпимой жары, предвѣщавшей наступленіе лѣта. Возница постоянно останавливался у всякаго кабачка, чтобы подкрѣпить свои силы стаканчикомъ. Проходили часы за часами, и день уже сталъ клониться къ вечеру. Наконецъ, рядъ домиковъ, тянувшійся вдоль дороги, и нѣкоторое волненіе возничаго, неистово махавшаго бичемъ, убѣдили Мору, что знаменитый городъ Кастльтоуэръ находится не въ далекѣ. Съ чувствомъ искренней благодарности привѣтствовала она первые симптомы цивилизаціи, потому что очень устала и была голодна. Въ дилижансѣ она сидѣла между маленькимъ худощавымъ человѣчкомъ и толстой женщиной, которые выходили на каждой станціи. По дорогѣ, толстая женщина спросила дѣвочку, куда она ѣдетъ.
-- Въ Дублинъ, отвѣчала Мора застѣнчиво.
-- Сегодня ночью и одна? произнесла съ удивленіемъ ея собесѣдница: -- можетъ быть, друзья васъ встрѣтятъ въ Кастльтоуэрѣ.
-- У меня друзья въ Дублинѣ, отвѣчала Мора, покраснѣвъ подъ корою грязи, покрывавшей ея лицо.
-- Я также ѣду сегодня ночью въ Дублинъ, замѣтила толстая женщина.