-- Да, отвѣчала дѣвочка смѣло:-- и я жду свиданія съ Гью Мак-Гратомъ.
-- Онъ часто спрашивалъ о васъ, произнесъ патеръ: -- ваше посѣщеніе будетъ большой для него радостью. Онъ -- закоснѣлый преступникъ, и я надѣюсь, что вы смягчите его непокорную душу, неподдающуюся никакимъ увѣщаніямъ. Вы не должны забывать, дитя мое, что вашъ другъ очень близокъ къ смерти и вы не должны смущать его ложными, несбыточными надеждами.
Мора вздрогнула. Ей все еще не вѣрилось, что Гью вскорѣ умретъ на висилицѣ. Хотя жизнь ея не была усѣяна розами, но мысль о хладнокровномъ убійствѣ человѣка чѣмъ-то осязательно не существующимъ и часто на смѣхъ называемымъ человѣческимъ правосудіемъ было непонятно для ея дѣтскаго ума. Какъ! ея добрый благородный, честный, мощный Гью будетъ позорно казненъ за чужое преступленіе, а ея отецъ... Нѣтъ это было непостижимо, невозможно! Она закрыла лицо руками и горько заплакала.
-- Ну, пойдемъ, дитя мое, къ арестанту; онъ готовъ васъ принять, сказалъ патеръ, который въ своей черной рясѣ казался вѣстникомъ смерти.
Мора машинально послѣдовала за нимъ. Они прошли много широкихъ корридоровъ, много запертыхъ дверей, какъ бы чудомъ отворявшихся передъ ними и, наконецъ, очутились въ самомъ мрачномъ отдѣленіи этого мрачнаго зданія, передъ келіями приговоренныхъ къ смерти. Ключъ щелкнулъ въ двери одной изъ этихъ келій, дверь отворилась и Мора, дрожа всѣмъ тѣломъ, увидала Гью.
На минуту въ глазахъ у нея потемнѣло, ей стало страшно и она едва не обратилась въ бѣгство, но потомъ воспоминаніе о всемъ случившемся, горе, стыдъ, надежда, отчаяніе могучимъ потокомъ наводнило ея сердце. Забывъ присутствіе патера, забывъ, гдѣ она находилась, забывъ все на свѣтѣ и видя только передъ собою благороднаго мученика, невинно приговореннаго къ смерти, она бросилась къ нему и громко рыдая, обняла его мощную фигуру своими маленькими дѣтскими руками.
VII.
Послѣ перваго припадка горя и волненія, Гью смиренно просилъ, чтобы его оставили наединѣ съ Морой.
Эту просьбу нельзя было исполнить буквально, такъ какъ, до тюремнымъ правиламъ, арестанта, приговореннаго къ смерти, никогда не оставляютъ одного въ кельѣ. Жизнь бѣдной жертвы человѣческаго правосудія передается въ руки суроваго закона и этотъ суровый законъ, чрезъ своихъ усердныхъ слугъ, зорко слѣдитъ каждую минуту за своей добычей. Но патеръ, надѣясь хоть чѣмъ-нибудь смягчить нераскаянную душу грѣшника, согласился отчасти удовлетворить желанію арестанта и приказалъ сторожамъ наблюдать за нимъ изъ корридора въ полуотворенную дверь. Такимъ образомъ, еслибы Гью говорилъ шопотомъ съ ребенкомъ, то ихъ слова не могли бы достигнуть до постороннихъ ушей.
Мора долго не могла заглушить своихъ рыданій и всѣ усилія Гью успокоить ее остались тщетными. Дорогое время проходило.