Погрѣться у огня было такъ соблазнительно, что Патрикъ присѣлъ и согласился вступить въ переговоры. Мора положила ему на руки малютку.
-- Ну, будь хорошей нянькой, прибавила она: -- а Mopa сейчасъ разведетъ веселый огонь, чтобъ погрѣть васъ обоихъ.
Сначала Мора вздумала объ огнѣ только какъ о средствѣ разбудить Патрика, но теперь ей казалось, что огонь и самъ по себѣ былъ отличной вещью и что онъ лучше всего разгонитъ напавшій на нее страхъ. Она смѣло вышла въ дождь и темноту, совершенно забывъ о привидѣніяхъ, которыя исчезли передъ честнымъ энергичнымъ трудомъ.
До склада торфа было довольно далеко и слабая, истощенная дѣвушка съ трудомъ наполнила корзину и, поставивъ ее на голову, пустилась въ обратный путь. Между тѣмъ, совсѣмъ стемнѣло и снова ей стали мерещиться страшные призраки. Она ускоряла шаги и старалась успокоить себя мыслью о веселомъ огнѣ, у котораго согрѣется ея мать по возвращеніи домой.
На полудорогѣ ей надо было миновать высокій, черный, кремневый утесъ, который она любила, какъ стараго друга. Лѣтомъ она .часто. проводила долгіе часы на его вершинѣ, грѣя на солнцѣ свои бѣлыя ноги. Но теперь онъ казался чѣмъ-то страшнымъ. Онъ какъ бы выросъ и почернѣлъ. Мора остановилась и не смѣла идти далѣе. Но дѣлать было нечего, другой дороги не существовало, и, собравшись съ силою, она ускорила шаги, посматривая искоса на своего грознаго любимца.
Вдругъ подъ самымъ утесомъ, какая-то темная масса заслонила ей дорогу. Дѣвочка остолбенѣла отъ ужаса. Масса, чернѣвшая передъ нею, качалась со стороны на сторону. Мора хотѣла закричать и искать спасенія въ бѣгствѣ. Но языкъ ея приросъ къ ея гортани, ноги подкосились, и она стояла, какъ вкопанная.
Предметъ, возбудившій ея страхъ, сдѣлалъ два шага къ ней на встрѣчу, и теперь Мора увидѣла, что это былъ не болѣе и не менѣе, какъ человѣкъ очень большого роста. Къ тому же, она знала этого человѣка. Это былъ Черный Гью. Онъ пользовался извѣстностью во всемъ околодкѣ и очень дурной.
Видя съ кѣмъ она имѣетъ дѣло, Мора перевела дыханіе и успокоилась; самый ужасный человѣкъ былъ лучше сверхъестественнаго призрака. Черный Гью жилъ одинъ въ самомъ пустынномъ уголкѣ горъ, на разстояніи двухъ миль отъ ея дома. Никто не смѣлъ подходить къ его жилищу, изъ боязни какъ самого владѣльца, такъ и его большого бульдога. Его считали богатымъ и скрягой. Разсказывали, что однажды двѣ бѣдныя женщины, не обращая вниманія на общую молву, смѣло отправились къ нему съ цѣлью просить милостыню. Онѣ потомъ разсказывали, что онъ встрѣтилъ ихъ проклятіями, и такъ страшно сталъ махать своей толстой дубиной, что онѣ бросились бѣжать, а онъ сталъ бросать камнями имъ въ слѣдъ.
Много еще ходило анекдотовъ объ его жестокости и странныхъ манерахъ. Онъ не знался съ сосѣдями и никогда его не видали на похоронахъ и ярмаркахъ. По временамъ, его встрѣчали въ горахъ; онъ шелъ съ своей дубиной и бульдогомъ; его длинная черная борода развѣвалась по вѣтру, а дикіе глаза грозно сверкали. Вообще онъ составлялъ тайну, а всегда одна тайна гораздо интереснѣе дюжины простыхъ, всѣмъ извѣстныхъ фактовъ. Его необыкновенная, одинокая жизнь считалась оскорбленіемъ для всего околодка, такъ какъ ирландцы отличаются большой сообщительностью и гостепріимствомъ. Матери пугали его именемъ дѣтей, а молодыя дѣвушки считали дурнымъ предзнаменованіемъ встрѣтить его наканунѣ своей свадьбы.
Мора никогда не сталкивалась лицомъ къ лицу съ этимъ страшнымъ человѣкомъ. Во всякое другое время, она убѣжала бы со скоростью кролика. Но теперь ея нервы были такъ напряжены, и она чувствовала себя столь безпомощной, что присутствіе какого бы то ни было человѣческаго существа было для нея утѣшеніемъ. Даже видъ бульдога, слѣдовавшаго всюду по пятамъ своего господина, не испугалъ ея.