Разговоръ перебѣгаетъ на нечистоплотность якутовъ...-- Они, точно, любятъ грязь. Въ баню не ходятъ, раздѣнутся голыми, стоятъ у проѣзжей дороги и ищутъ на себѣ вшей, матери-якутки никогда не цѣлуютъ своихъ ребятъ, а нюхаютъ ихъ въ разныя мѣста, никогда не моютъ даже вымя коровъ, такъ какъ думаютъ, что иначе корова не будетъ давать молока, и потому у якутовъ молоко всегда съ волосами и запахомъ стойла -- "хайтонное молоко"!.. Въ наслегахъ политическимъ ничего, кромѣ молока, не купить и потому они пьютъ такое молоко съ отвращеніемъ на голодный желудокъ...
Наступаетъ ночь. Холодная, точно октябрьская, ночь. Полярная звѣзда Большой Медвѣдицы стоитъ надъ самой головой, а не сбоку, какъ въ Крыму... Издали то темной, то черной полосой тянется берегъ... И нигдѣ нѣтъ огонька. Только два раза мы увидали его: на лодкѣ рыбаковъ, которые лучинили съ острогой, да еще -- когда пароходъ остановился посреди рѣки и гдѣ-то далеко, на пологомъ берегу, такъ же неподвижно стояло нѣсколько огоньковъ деревни...
-----
-- Скоро въ Олекминскъ пріѣдемъ,-- говоритъ мнѣ кто-то.-- Видите начались красныя горы, какъ подъ Красноярскомъ... Раньше сюда ѣздили зубы лѣчить. Теперь пожалуйте въ Якутскъ. Отъ Иркутска до Якутска ни одного зубного врача! Въ Олекминскъ была сослана политическая Марья Савельевна -- барышня одна. Какъ разъ по серединѣ дороги, удобно было... Хорошо лѣчила... Только у предсѣдателя Якутскаго окружнаго суда зубы разболѣлись. Ее и перевели въ Якутскъ, чтобъ лѣчить его. Тамъ она и осталась. Ее, за содѣйствіе политическимъ въ бунтѣ, тоже привлекли къ суду... Теперь на всѣ тысячи верстъ ни одного зубного врача не останется, если въ каторгу ушлютъ!..
-- Все отъ воли начальства!-- замѣчаетъ мой сосѣдъ...
-- А что вы думаете? Вѣдь это вѣрно.-- Какъ ѣхалъ по этому краю иркутскій генералъ-губернаторъ, сказалъ онъ взяточнику Олекминскому исправнику Ш.-- "умри!" А тотъ и дѣйствительно умеръ. Генералъ-губернаторъ возвращается, а онъ уже покончилъ съ собой...
Мы причаливаемъ къ берегу Олекминска -- "большому" селу. На пологомъ берегу стоятъ толпой скопцы. Они вынесли въ корзинахъ огурцы, рѣпу, морковь, капусту. По копѣйкѣ за хорошій большой огурецъ... Всѣ съ удовольствіемъ набрасываются на овощи и на пароходѣ устраивается пиръ...
-- Они здѣсь и арбузы, и дыни, и цвѣтную капусту выращиваютъ,-- говоритъ кто-то.-- Начали для угожденія начальству заниматься парниками, все барскія овощи разводили, а теперь это у нихъ привилось крѣпко... Подъ Якутскомъ въ Мархѣ скопцы тоже ведутъ такое же огородничество... Тихіе, спокойные люди, труженики настоящіе. Хлѣбъ здѣсь на всю округу сѣютъ. Живутъ въ селеніи Спасскомъ. Оно сливается съ Олекминскомъ, только шлагбаумъ и отдѣляетъ. Раньше около шлагбаума иногда появлялся казакъ и никого изъ скопцовъ не пропускалъ въ Олекминскъ.-- Нельзя отлучаться съ мѣста жительства, и баста!.-- И скопцы знали что дѣлать и дѣлали... "Часовой" исчезалъ на нѣкоторое время, а затѣмъ, когда въ нѣкоемъ карманѣ начинался государственный крахъ, снова появлялся... И такъ шла себѣ сказка о бѣломъ бычкѣ...
-- Потомъ имъ запретили выносить припасы для продажи проѣзжающимъ... Продавай черезъ чужія руки... Да неожиданно генералъ-губернаторъ пріѣхалъ не съ тѣмъ пароходомъ, на которомъ его ожидали. Скопцы пробрались на берегъ, разсказали, и генералъ-губернаторъ позволилъ... Но и сейчасъ имъ никуда не позволяютъ выѣзжать. Манифесты съ прощеніемъ къ нимъ не примѣняютъ {Въ 1905 году, при изданіи новаго закона о вѣротерпимости, былъ наконецъ изданъ указъ о правѣ скопцовъ вернуться. Многіе вернулись.}. Даже тѣмъ, которые были сосланы малолѣтними и отбыли воинскую повинность, не позволяютъ выѣхать въ Россію... Не позволяютъ выѣзжать но области и такимъ, которые отбыли сорокъ лѣтъ поселенія и давно уже перешли въ православіе... Не поймешь начальства, зачѣмъ всѣ эти стѣсненія?!... Если за то, что они безплодны, такъ почему же государство не преслѣдуетъ монаховъ, которые тоже даютъ обѣтъ безбрачія?..
Я иду въ Спасское, осматриваю нѣсколько скопческихъ домовъ, бесѣдую со скопцами...