-- Согласитесь сами,-- говорилъ я ему,-- что положеніе ссылки ужасно, оставить ее такъ дальше невозможно, циркуляры изъ Петербурга безграмотны и нелѣпы, такъ какъ основаны на абсолютномъ незнаніи мѣстныхъ условій... Только петербургскій чиновникъ, стряпавшій ихъ, могъ думать, что наслегъ похожъ на русскую деревню, гдѣ, такъ или иначе, можно, достать все крайне необходимое... Вы должны принять мѣры къ тому, чтобъ облегчить положеніе ссылки, должны смотрѣть сквозь пальцы на отлучки къ доктору, за покупками, къ товарищамъ.. Не губите молодежь! Вѣдь то, что дѣлается, незамѣтное убійство!

-- Да, это все такъ,-- отвѣчалъ Ч.,-- и я стараюсь облегчить положеніе ссыльныхъ, но, знаете, это возможно лишь до поры, до времени. А затѣмъ всякое терпѣніе лопается!

-- Полноте, какое тутъ терпѣніе?...

-- Вы тоже не знаете "мѣстныхъ условій"!

-- А что?

-- Да вотъ взять хотя бы господина Фальца!.. Невозможный субъектъ! И откуда онъ сюда свалился на нашу голову?..

-- Но, вѣдь, вы сами называете только одного!..

-- Одного?! Онъ стоитъ двадцати! Такого скандалиста я не встрѣчалъ за всю мою жизнь... Представьте себѣ, если на базарѣ собралась толпа, а посреди нея кто-нибудь ораторствуетъ, я заранѣе знаю, что это господинъ Фальцъ! Если кто-нибудь передъ соборомъ въ праздникъ или подъ губернаторскими окнами, когда собрались гости, горланитъ революціонную пѣснь или кричитъ: долой самодержаніе,-- я заранѣе увѣренъ, что это -- господинъ Фальцъ! Когда я ему говорю: послушайте, господинъ Фальцъ, да какъ вы смѣете такъ кричать, онъ мнѣ спокойно отвѣчаетъ: "я за это сюда присланъ, а потому имѣю право!" Ну, что вы подѣлаете съ такимъ господиномъ? За каждую исторію мы переводимъ его все дальше и дальше отъ Якутска. На бумагѣ онъ значится уже на 800 верстъ отъ Якутска, въ самомъ глухомъ наслегѣ, но увѣряю васъ, что онъ никогда и нигдѣ не былъ далѣе ста верстъ отсюда! Буквально ради него одного приходится держать урядника, отвозить этого субъекта на мѣсто приписки... И нѣтъ ни одного урядника, отъ котораго онъ не бѣжалъ бы! Я пробовалъ мѣнять урядниковъ,-- ничто не помогаетъ. Онъ, какъ сквозь землю, проваливается! Ужасно, ужасно надоѣлъ. Мы его снова отправляемъ, а онъ снова бѣжитъ и, вернувшись, немедленно подъ окнами губернаторскаго дома даетъ о себѣ знать! "Вставай, поднимайся, рабочій народъ!" Точно губернаторскій домъ рабочая казарма!... Но это все пустяки... Вы сами знаете, какъ здѣсь коротко лѣто... Я рѣшилъ воспользоваться имъ и устроить пикникъ. Обратился къ Боковину и Басову и они дали мнѣ пароходъ. Я пригласилъ самое избранное общество. Всѣ дамы въ бѣлыхъ платьяхъ, точно на балъ съѣхались!.. Вхожу я на пароходъ и вдругъ вижу на верхней палубѣ собрались наши барыни, а между ними стоитъ Фальцъ, руки въ боки, ноги циркулемъ разставилъ, голову задралъ и ораторствуетъ на тему, что буржуа прогуливаютъ народныя деньги...

-- Тогда я прошу надзирателя Ш. подойти въ Фальцу и незамѣтно попросить сойти съ парохода. Ш. идетъ, возвращается и сообщаетъ, что господинъ Фальцъ не же-ла-етъ сойти съ парохода! Я зову надзирателя О--ва и говорю ему: сходите къ г-ну Фальцу и скажите -- что либо онъ, либо я. О--въ возвращается и говоритъ, что господинъ Фальцъ отвѣтилъ: "во всякомъ случаѣ не я!" Послѣ этого я лову полицеймейстера Б. и приказываю ему распорядиться, чтобы городовые снесли Фальца на берегъ. Что вы, думаете? Подходятъ они къ нему. Фальцъ не сопротивляется. Городовые берутъ его на руки, и онъ садится, точно пава какая-то! Сидитъ и во всѣ стороны отвѣшиваетъ высокомилостивые поклоны... Снесли его городовые и поставили на берегъ. А онъ снова разставилъ ноги, руки въ боки, а голову задралъ и, будто китайскій богдыханъ, изрекъ: "я позволилъ городовымъ снесть меня, такъ какъ мнѣ было интересно прокатиться на рукахъ полицейскихъ!" Ну, какъ вамъ это понравится?! Да, вѣдь, это профанація власти! Но это только цвѣточки, а вотъ позвольте разсказать вамъ объ его ягодкахъ. Ожидали мы пріѣзда губернатора. Въ качествѣ вицегубернатора, я распоряжался встрѣчею. На осеннюю пристань отправился казакъ, чтобы во-время извѣстить о приближеніи парохода... Мы всѣ были въ полной парадной формѣ. Дамы съ букетами цвѣтовъ... По берегу разоетлали коверъ... Казалось, что все благополучно, что все, что нужно сдѣлать, сдѣлано... Но я забылъ о господинѣ Фальцѣ и своевременно не вывезъ его изъ города, хотя бы на нѣсколько дней!..

-- Когда подплылъ пароходъ, съ него спустили на берегъ двѣ доски, связали ихъ вилками... Перилъ, сами знаете, нѣтъ. Все это такъ примитивно... На борту парохода показался губернаторъ и только собрался раскланяться съ нами, какъ тревожно обернулся и за его спиной я увидѣлъ гордо поднятую голову господина Фальца! Я сразу же почувствовалъ упадокъ духа... Губернаторъ началъ сходить на берегъ. А вы знаете какой крутой и высокій здѣсь берегъ. Идя по доскамъ, губернаторъ все время тревожно оборачивался... И тогда я понялъ отчего! Сзади него, вплотную, напирая на него животомъ, шелъ господинъ Фальцъ! Можете себѣ представить жалкій видъ губернатора! Вся торжественность встрѣчи пропала... Вечеромъ, за обѣдомъ, губернаторъ только спросилъ меня: "кто у васъ этотъ нахалъ-дьячекъ, съ такой гривой волосъ, тотъ, что чуть не свалилъ меня въ Лену?"... И я промолчалъ, что это -- политическій Фальцъ! Вы говорите, что я плохо отношусь къ политическимъ, но, поймите, я не могъ сразу же испортить отношеніе къ нимъ у губернатора и покрылъ этого невозможнаго субъекта... Вы не можете себѣ представить, сколько мнѣ было хлопотъ съ этимъ Фальцемъ теперь, въ ожиданіи пріѣзда сюда старшаго предсѣдателя и прокурора палаты... Вѣдь я былъ убѣжденъ, что Фальцъ устроитъ какой-нибудь скандалъ. И потому я поднялъ на ноги всю полицію"...