-- А такъ что зимой ямщикамъ и проѣзжающимъ холодно весь станокъ 80 верстъ безъ передышки ѣхать, иной разъ замерзнуть можно, вотъ и заѣзжаютъ. На зиму сюда одинъ поселенецъ переходитъ. Есть самоваръ, чай всегда можно купить... И отогрѣваются... Хорошее зимовье!..
-- Какой тамъ хорошее! Избенка на курьихъ ножкахъ!
-- Да ты, баринъ, должно не видалъ настоящаго зимовья?
-- Какого?
-- Да такого, что по тайгѣ вездѣ!..-- Стоитъ себѣ въ тайгѣ избенка, будто вѣдьма въ ней живетъ. Пустая, холодная, нетопленная. Полъ земляной, потолокъ и стѣны. Ничего кругомъ. Прямо, ящикъ деревянный. Только камелекъ да дрова внутри сложены. Всякій, кто ѣдетъ мимо, заходитъ, раскладываетъ огонь. Дыму больше, чѣмъ тепла. А отогрѣется, обязанъ самъ собрать дрова и сложить въ зимовьѣ, чтобъ тому, кто послѣ проѣдетъ, можно было-бы отогрѣться.-- Не губи другого! Такой порядокъ заведенъ... Уходишь, двери притворить обязанъ. Да не помогаетъ. Иной разъ зайдешь въ зимовье, а въ немъ -- медвѣдь: черезъ крышу въ трубу камелька забрался! Выгналъ его кто-нибудь изъ берлоги. Тогда берегись!.. Вотъ какія бываютъ "зимовья"!-- Страшнѣе самого мороза... А такая теплушка -- благодать!..
-- Ну, и благодать!..
-- Не говори такъ, баринъ! Везли мы этой зимою партію политическихъ. По трое въ каждомъ возкѣ да по жандарму. Какъ схватили ихъ, такъ и повезли. Одежда плохонькая. А морозъ страшный, лютый, больше сорока градусовъ, говорили. Гдѣ ямщики сжалуются, дадутъ дохи, а гдѣ нѣтъ и такъ ѣдутъ,-- понадѣвали на себя все, что есть, въ одѣяла, подушки закутались... Мы-то свою одежу дали, да одному грузину, изъ теплыхъ краевъ, не хватило. Вотъ проѣхали верстъ восемь,-- онъ и завопилъ. Ничего не умѣетъ по-русски.-- Кричитъ: "скандалъ!" -- и баста. Другого слова не находитъ. Потомъ даже плакать началъ... Одинъ товарищъ его, тоже политическій, снялъ съ себя, что пришлось, другой тоже снимаетъ. Мы кричимъ: что вы дѣлаете, замерзнете, нельзя раздѣваться! Накинули они на грузина -- не помогаетъ. Видимъ, плохо дѣло: затихъ, заснуть можетъ, замерзнетъ. Начали мы гнать лошадей... Неслись, какъ вѣтеръ! Вотъ пріѣхали къ этому самому зимовью. А онъ увидалъ его, пришелъ въ себя и снова давай кричать свое: "скандалъ!" да "скандалъ!"... Вошли въ зимовье. А тамъ огонь разведенъ, тепло, самоварчикъ стоитъ. Какъ увидалъ грузинъ, обрадовался страшно, самъ не свой, бѣгаетъ по зимовью, танцуетъ и отъ радости кричитъ: "долой, долой!"... Слово второе сразу нашелъ!
-- Какъ?
-- Да такъ и кричитъ:-- Долой, долой!-- Онъ съ политическими все шелъ, ну замѣтилъ, что какъ тѣ развеселятся или соберутся вмѣстѣ, такъ сейчасъ и кричатъ -- "долой содержаніе! долой содержаніе!" Онъ отъ нихъ это слово и перенялъ. Только два слова по русски и зналъ: "скандалъ" и "долой". Вотъ оно какое веселое мѣсто это зимовье... И нѣмой заговоритъ!
-- Ну, а что было съ нимъ дальше, замерзъ или нѣтъ?