-- А кто жъ его знаетъ -- наше дѣло ямщицкое. Достали и ему тутъ, вродѣ дохи, московскій тулупъ отъ поселенца. Сжалился. Мы потомъ привезли ему обратно...
-----
Я окончательно изнываю отъ медленной ѣзды. Попробовалъ, чтобы развлечься,-- выкупаться. Солнце -- жаркое; несмотря на сильный вѣтеръ, въ воздухѣ тепло.
Я плыву рядомъ съ шитикомъ. Вода -- холодная, "ледяная". Точно у насъ въ Малороссіи поздней октябрьской осенью...
-- А что, холодно?-- спрашиваетъ одинъ изъ ямщиковъ...
-- Очень.
-- Ну, вотъ попадешь на пароходъ, тогда хорошо будетъ: какъ остановится подольше, попроси машиниста паръ въ воду пустить и купайся съ колеса пониже! По лопастямъ спуститься можно, сбоку на полочкѣ тамъ, внутри колеса, удобно раздѣваться. Только далеко не заплывай, да повыше по водѣ держись! Многіе такъ на Ленѣ съ парохода купаются...
Я выбираюсь изъ воды и очень скоро чувствую солнечный ожогъ лица... Уже на завтра у меня слѣзла кожа со всего носа.
Цѣлый день проходитъ въ пути перваго-же станка. Тридцать верстъ мы ѣдемъ десять часовъ! Если такъ будетъ дальше, вмѣсто двухъ -- трехъ сутокъ, придется ѣхать восемь.
Разспрашиваю ямщиковъ. Они совѣтуютъ бросить "шитикъ" и двинуться дальше на самыхъ маленькихъ почтовыхъ лодкахъ, снимая верхъ отъ вѣтра. Такъ и дѣлаю..