-- Господа, тамъ лиственница большая, вывороченная съ корнями, лежитъ, давайте принесемъ сюда.
Нѣсколько человѣкъ приволакиваютъ и лиственницу... Уже -- цѣлая груда деревъ. Зажигаютъ "костеръ". Это настоящій пожаръ. Весь берегъ освѣщенъ. Вѣтеръ дуетъ на рѣку и снопы искръ летятъ въ воду... Всѣ располагаются кругомъ, подальше, такъ какъ близко стоять невозможно.
Пассажирка третьяго класса въ платочкѣ напѣваетъ...
-- О чемъ вы, барышня, разговариваете съ огнемъ?-- шутитъ рулевой въ великолѣпной бобровой шапкѣ, купленной у пріисковаго за 6 рублей...
Тихо, спокойно... Мирно...
Когда мы уѣзжаемъ, я говорю, что слѣдуетъ потушить костеръ. Всѣ смѣются.-- Зачѣмъ?! Вѣдь тайгу нарочно выжигаютъ. Жители только рады были-бы, если-бъ подпалили, да трудно это сдѣлать...
И долго, точно маякъ, освѣщаетъ пылающій костеръ широкій просторъ рѣки.
А мы снова двигаемся въ далекій путь...
Иногда, вмѣсто того, чтобы раскладывать костеръ, ѣдутъ "лучить". На носу пароходной лодки стоитъ охотникъ съ острогой, другой -- на рулѣ, третій разводитъ огонь, для чего кладетъ на желѣзный листъ, прилаженный къ палкѣ, сухія, жаровыя дрова. Но эту охоту возможно устраивать только, когда пароходъ идетъ внизъ по рѣкѣ и когда погрузка дровъ -- очень продолжительна...
Виды рѣки все тѣ-же. Горы, тайга, галька, сопки... Но, послѣ каждой впадающей рѣки, Лена замѣтно ростетъ...