-----
На пароходѣ я познакомился съ Александрой Ларіоновной Могилевой {Упоминаемыя въ этомъ отрывкѣ фамиліи -- настоящія.} -- женой капитана парохода "Почтаря". Какъ выяснилось изъ ея разсказовъ, за капитана она вышла замужъ вторымъ бракомъ; первымъ же мужемъ ея былъ жандармскій унтеръ-офицеръ -- Герасимъ Степановичъ Щепинъ. Конечно, такое званіе ея мужа вызвало во мнѣ усиленный интересъ къ его былой дѣятельности...
И совершенно неожиданно я узналъ, что первый мужъ ея состоялъ послѣднимъ начальникомъ тюрьмы въ Вилюйскѣ, гдѣ многіе годы томился великій страдалецъ Н. Г. Чернышевскій.
Нашъ разговоръ я тогда же дословно записалъ {Нѣкоторыя данныя объ этомъ періодѣ жизни Н. Г. Чернышевскаго были оглашены въ "Русск. Богатствѣ" В. Г. Короленко (іюньская кн. за 1905 г.) по краткимъ записямъ г. Михалевича со словъ покойнаго Щепина. У меня свѣдѣнія болѣе подробно записаны, сравнительно съ тѣмъ, какъ то сдѣлалъ г. Михалевичъ, и сообщаютъ нѣкоторые новые факты.}.
Я жила съ мужемъ въ Вилюйскѣ въ 1888 г.,-- начала свой разсказъ А. Я. Могилева.-- Пріѣхали мы въ Вилюйскъ на Рождество, а выѣхали обратно 30-го августа. Въ Вилюйскѣ жандармы и казаки -- вся команда мѣнялась каждый годъ. Такое было распоряженіе начальства. Команда же состояла изъ 7 человѣкъ казаковъ, 2 урядниковъ и 1 жандарма. Жандармъ (въ данномъ случаѣ мой мужъ -- Щепинъ) былъ самымъ старшимъ надъ тюрьмой. Исправникъ и его помощникъ не имѣли никакой власти надъ Чернышевскимъ. Мужу при готовой квартирѣ, отопленіи и освѣщеніи платили 26 р. 50 к. въ мѣсяцъ. И все-таки жить было очень трудно!..
На содержаніе же Ник. Гавриловича Чернышевскаго давалось по 12 или 13 руб. въ мѣсяцъ. Онъ не ѣлъ ни мяса, ни бѣлаго хлѣба, а только черный, употреблялъ крупу, рыбу и молоко. Онъ все готовилъ себѣ самъ. Молоко процѣживалъ черезъ березовый уголь.
Больше всего Чернышевскій питался кашей, ржанымъ хлѣбомъ, чаемъ, грибами (лѣтомъ) и молокомъ, рѣдко -- рыбой. Птица дикая въ Вилюйскѣ тоже была, но онъ ея и масла не ѣлъ. Онъ ни у кого и въ гостяхъ ничего не ѣлъ, какъ бывало ни просили. Разъ только на именинахъ моихъ немного съѣлъ пирога съ рыбою. Вина тоже терпѣть не могъ; если, бывало, увидитъ, сейчасъ говоритъ: "это уберите, уберите"!
Тюрьма была расположена на самомъ берегу рѣки, за городомъ верстахъ въ двухъ. Въ городѣ было не болѣе 15-ти одноэтажныхъ домовъ, церковь, крытый домъ исправника, доктора, засѣдателя... Рѣка -- не широкая. Александра Лар. показала подходящее разстояніе на Ленѣ (какъ Десна, впадающая въ Днѣпръ... замѣтилъ я). Берега -- песчаные... Отъ тюрьмы открывался красивый видъ, и она была около самаго лѣса. Но уйти или уѣхать отсюда не было никакой возможности... Не оттого, что тюрьма была окружена палями, а оттого, что не было дороги... И кто ея не зналъ, безъ хорошаго провожатаго не нашелъ бы и самую дорогу.
Ходить изъ тюрьмы Чернышевскій могъ сколько угодно и ходилъ съ утра до ночи всегда одинъ. Собиралъ грибы, которые затѣмъ самъ себѣ готовилъ въ своей же камерѣ...
-- А слѣдомъ за нимъ все-таки ходили?