Мнѣ извѣстенъ вмѣстѣ съ тѣмъ случай, когда конвоиры "способствовали" побѣгу, сами того, правда, не подозрѣвая.
Отъ Жигаловой до Усть-Кута политическихъ тоже везутъ на почтовыхъ лодкахъ съ будкой, а затѣмъ уже отправляютъ на паузкахъ. Но этотъ случай былъ весною.
На паузкѣ -- пятиугольномъ плоту, съ невысокими прямыми, какъ заборчикъ, бортами и съ четыреугольнымъ большимъ ящикомъ -- сараемъ посреди, везли партію политическихъ. Среди нихъ была юная дѣвушка Ф., какъ-то нелѣпо арестованная, нелѣпо сосланная. Всѣмъ было жаль ее. Она совершенно не знала жизни, неизвѣдала ея, а жизнь впереди -- была разбита! Она такъ рвалась на волю! И товарищи рѣшили ее освободить. Условія перевозки скоро указали планъ побѣга.
На станкахъ нигдѣ нельзя пообѣдать. Когда какъ-то я спросилъ писаря: "можно-ли здѣсь закусить?" Онъ засмѣялся и отвѣтилъ: "ягода брусника есть, соленый огурецъ достанете, если побѣгаете, ну, а насчетъ хлѣба -- теперь мужики неохотно продаютъ". За то, если гдѣ-нибудь на станкѣ есть лавочка, въ ней всегда найдется оружіе, самые разнообразные патроны!
Но когда къ берегу станка пристаетъ паузокъ или баржа съ ссыльными, все мѣстное населеніе обыкновенно высыпаетъ на берегъ и всякій несетъ, что можетъ, продавать.-- Ссыльные не жалѣютъ денегъ!-- Брусники, твердыхъ, какъ кирпичъ, баранковъ, голубицы, молока.
Всѣ эти бабы, дѣвушки несутъ свой товаръ на тарелочкахъ, мысочкахъ, наполняютъ палубу паузка или баржи. Политическихъ выводятъ на падубу, конвойные окружаютъ ихъ непрерывнымъ кольцомъ надзора. И торгъ идетъ! Правда, теперь иногда начальники партій -- конвойные офицеры, отбиваютъ у мѣстнаго придонскаго населенія этотъ рынокъ. Они сами устраиваютъ на паузкахъ собственныя лавочки, гдѣ продаютъ съ большимъ "доходомъ" разную залежавшуюся дрянь; для того, чтобы ссыльные не могли покупать необходимые продукты по сноснымъ цѣнамъ, они не пристаютъ къ станкамъ, а къ глухимъ безлюднымъ берегамъ, гдѣ ничего нельзя достать. И ссылаемые вынуждены покупать все втридорога у торгашей офицеровъ.
На этотъ разъ офицеръ лавочки не устроилъ, ссылаемыхъ не обиралъ, предпочитая развлекаться "впечатлѣніями бурныхъ погодъ на Байкалѣ".
Ссылаемые воспользовались платьемъ одной работницы, добровольно слѣдующей за мужемъ, живо перешили его на мѣстный фасонъ, на одномъ изъ станковъ купили баранки съ тарелочкой. Было рѣшено, что, когда паузокъ будетъ уже приставать къ берегу, Ф. переодѣнется мѣстной крестьянкой, возьметъ въ руки тарелочку съ баранками и присѣдая выйдетъ на палубу, окруженная сначала тѣснымъ кольцомъ политическихъ, а затѣмъ разсыпанной толпой остальныхъ.
Главное затрудненіе представлялъ одинъ старш о й -- унтеръ-офицеръ, жестокій формалистъ, необыкновенно зоркій человѣкъ. Чтобы отвлечь его вниманіе, придумали натравить на него наибольшаго задиру изъ политическихъ. Отъ ссоры и ругани унтеръ не былъ въ силахъ воздержаться ни при какихъ обстоятельствахъ! Остальные часовые были заранѣе распредѣлены между наиболѣе ловко умѣющими занять салоннымъ разговоромъ. Все вышло, какъ нельзя лучше.
Когда паузокъ присталъ къ берегу, политическіе вышли на палубу. Ихъ окружали часовые. Явились бабы. Задира около самаго унтера сунулся за цѣпь, а когда тотъ осадилъ, руганулся. Ссора загорѣлась. Унтеръ съ налитыми кровью глазами уже грозилъ заковать его въ кандалы! Въ это время Ф. со своей тарелочкой спокойно подошла къ самой цѣпи солдатъ. Увидя ее, унтеръ пришелъ въ бѣшенство.-- "Ты чего, проклятая баба, затесалась сюда!" -- закричалъ онъ внѣ себя отъ негодованія за такое нарушеніе распорядка, и, схвативъ Ф. за шиворотъ, собственноручно вытолкнулъ ее за цѣпь солдатъ. Раздался свистокъ. Вмѣстѣ съ мѣстными дѣвушками медленно и все такъ же спокойно сошла Ф. на берегъ... Вотъ мелькнулъ на косогорѣ ея бѣлый платочекъ, вотъ она завернула къ избѣ... Паузокъ отплылъ. И политическими овладѣлъ дикій восторгъ! Удержать его не было силъ! Нужно было сорвать. И грянула пѣснь -- "будетъ буря, мы поспоримъ и поборемся мы съ ней". Всѣ подхватили ее и пѣли съ такимъ захватывающимъ воодушевленіемъ, что и часовые пришли въ восторгъ. Самъ строжайшій унтеръ слушалъ, забывъ о своей ссорѣ... И пѣснь побѣднымъ кличемъ неслась по Ленѣ...