-- Боже мой, да пожалѣйте меня, если вамъ не жаль Зорина,-- вѣдь мнѣ нельзя будетъ ему на глаза показаться... Вы не знаете, что это за господинъ. Онъ немилосердно скупъ и во все самъ входитъ... Я много, разъ говорилъ ему: "Павелъ Ивановичъ, пригласите отвѣтственнаго управляющаго",-- но онъ не соглашался, скаредничалъ и теперь за это платится. Однако, больше, 200 рублей мы не дадимъ: для деревенской бабы этого болѣе чѣмъ достаточно... Скиньте, пожалуйста!
И вотъ у насъ начался торгъ... Попрекнувъ разъ десять отсутствующаго Зорина за то, что онъ не завелъ отвѣтственнаго управляющаго, тогда, какъ это такъ просто: достаточно лишь заявить фабричному инспектору, а теперь, благодаря этому, "самъ идетъ подъ монастырь"... Сидоровъ согласился дать 560 рублей.
-- Изготовьте проектъ нотаріальной росписки и приходите ко мнѣ съ нею.
-- Она ждетъ на улицѣ у подъѣзда, и ее легко позвать, а росписку мы можемъ сейчасъ составить.
-- Ну, хорошо.
Сидоровъ позвонилъ и приказалъ человѣку позвать Купріянову. Мы сѣли составлять росписку. Когда росписка была готова, Сидоровъ впустилъ въ кабинетъ Купріянову. Она, повидимому, была совершенно подавлена невиданной роскошью и растянулась на полу.
-- Что ты, что ты, любезная, вставай,-- произнесъ Сидоровъ.
Я поднялъ Купріянову. Сидоровъ внимательно оглядѣлъ ее и вдругъ спохватился, лицо его просіяло.
-- Прекрасно, прекрасно,-- заговорилъ онъ, уже не обращая на Купріянову никакого вниманія, словно ея и въ комнатѣ не было,-- вѣдь она -- беременная, у нея родится ребенокъ, и у него будутъ права на искъ! Вотъ видите, что значитъ быть предусмотрительнымъ! Теперь мы обезпечимъ Зорина и отъ ребенка. Я всегда самъ смотрю на увѣчныхъ,-- знаете, докторъ -- докторомъ, а собственный глазъ еще лучше: и промаха, и нареканій мотомъ быть не можетъ; жену или родителей убитыхъ рабочихъ къ доктору посылать неловко, ну, а посмотришь: одни -- совсѣмъ дряхлые -- имъ пожизненная пенсія подъ стать, а другіе -- молоды, крѣпки, съ ними лучше сразу покончить. Вотъ видите, какая предусмотрительность!
И въ росписку Сидоровъ внесъ, что Купріянова "въ полное удовлетвореніе за смерть своего мужа Елисея Андреева получила 560 рублей, какъ для себя лично, такъ и въ качествѣ естественной опекунши и для имѣющаго родиться отъ нея ребенка" и т. д.