Когда на завтра я привезъ Сидорову удостовѣренную нотаріусомъ росписку, онъ запечаталъ ее при письмѣ въ собственный со штемпелемъ конвертъ, надписалъ на конвертѣ адресъ Зорина и предложилъ мнѣ поѣхать за деньгами въ послѣднему.
Зоринъ жилъ на краю города въ той мѣстности, гдѣ уже тянутся заборы, въ достойномъ его. богатства особнякѣ. Его громадная передняя скорѣе походила на большой залъ; только вѣшалка, вся заваленная шубами, ясеневая мебель, да рослый широкоплечій николаевскій солдатъ съ медалями на груди -- швейцаръ напоминали о назначеніи этой комнаты. Горничная, вызванная швейцаромъ, пошепталась съ нимъ, указала на Купріянову и отправилась доложить о насъ. Мы усѣлись на диванѣ. Швейцаръ, видимо, мялся и желалъ начать разговоръ. Наконецъ, озираясь кругомъ, онъ подошелъ во мнѣ и, какъ-то таинственно наклонясь, потянулъ пальцемъ въ сторону Купріяновой:
-- Насчетъ нея?
-- Да.
-- Увѣчная?
-- Нѣтъ, за смерть мужа,-- на заводѣ убило...
-- Котломъ?
-- Да, а вы почему знаете?
-- Интересуюсь... Вы, баринъ, поосторожнѣе.
-- Какъ поосторожнѣе?