Я выскочилъ отъ Сидорова и почти бѣгомъ помчался домой...
Въ тотъ же вечеръ я объяснилъ старухѣ ее положеніе, разсказалъ, что Зоринъ не имѣлъ ея въ виду, что она можетъ искать въ свою пользу особо, указалъ хорошаго адвоката, къ которому далъ письмо... А чтобъ деньги не пропали, посовѣтовалъ ей найти какого-нибудь болѣе близкаго родственника.
Послѣ, этого я интересовался положеніемъ дѣла старухи... Для нея все устроилось. Съ Зорина мировой присудилъ въ ее пользу по 50 рублей въ годъ до конца жизни, а найденный законный наслѣдникъ, на радостяхъ, что получилъ нежданное богатство, подарилъ старухѣ двѣсти рублей.
VI.
"Обмѣнъ паспорта".
Пожалуй, больше всего недоразумѣній и подчасъ тяжелыхъ "недоразумѣній" вызываетъ у рабочихъ паспортная система; особенно затруднителенъ для нихъ обмѣнъ паспортовъ, обыкновенно годичныхъ. Сами по себѣ волости задерживаютъ изготовленіе новыхъ паспортовъ до безконечности. И рабочіе, и волостныя правленія поголовно не знаютъ о циркулярѣ министерства внутреннихъ дѣлъ, разрѣшающемъ не посылать при обмѣнѣ старые паспорта въ волости, а возвращать ихъ, въ моментъ полученія новыхъ, полицейскимъ управленіямъ по мѣсту жительства {См. "Правительств. Вѣстникъ" 26 и 26 февраля 1897 года 44, 46 и циркуляръ М. В. Дѣлъ по Департаменту Полиціи отъ 25 декабря 1899 г. No 6634.}. Отправивъ же почтой старый (съ прошеніемъ о новомъ) паспортъ, рабочій остается какъ безъ рукъ; онъ не можетъ перемѣнить квартиру, не можетъ уйти съ фабрики, не можетъ найти новое мѣсто...
А тутъ еще характерная 19-я статья положенія о видахъ на жительство; она гласитъ: "Неотдѣленнымъ членамъ крестьянскихъ семействъ, хотя бы и совершеннолѣтнимъ, виды на жительство выдаются и возобновляются не иначе, какъ съ согласія хозяина крестьянскаго двора. Въ случаѣ отказа съ его стороны, виды на жительство могутъ быть выдаваемы означеннымъ лицамъ по распоряженію земскаго начальника, мирового посредника, непремѣннаго члена уѣзднаго по крестьянскимъ дѣламъ присутствія, чиновника либо коммиссара по крестьянскимъ дѣламъ, или замѣщающихъ ихъ должность лицъ, по принадлежности. Распоряженія сего рода обжалованію не подлежатъ ". Послѣднее время Сенатъ разъяснилъ, что можно жаловаться все-же въ уѣздный съѣздъ ко необсужденіе (и только) земскимъ начальникомъ просьбы о выдачѣ паспорта.
И вотъ, постоянно "хозяева неотдѣленной крестьянской семьи" -- дѣды, отцы или просто старшіе братья, пользуясь этой 19-й статьей, грубо эксплуатируютъ "за паспортъ" давно оторванныхъ отъ деревни, даже родившихся въ городѣ и никогда не бывавшихъ "на родинѣ" (на мѣстѣ приписки) рабочихъ, требуютъ съ нихъ за возможность жить въ городѣ ежемѣсячныя, а иногда единовременныя уплаты. Обыкновенно земскіе начальники, видящіе и выслушивающіе на мѣстѣ только одну сторону,-- родителей или старшихъ братьевъ,-- находятся подъ непосредственнымъ впечатлѣніемъ общей крестьянской нужды, рисуютъ себѣ невѣдомую жизнь городскихъ рабочихъ въ самыхъ радужныхъ краскахъ, забывая о ея дороговизнѣ, и упорно отказываютъ рабочимъ въ просьбахъ о возобновленіи паспортовъ при запретѣ хозяевъ дворовъ... И какому вымоганію содѣйствуютъ они этими отказами!..
Какъ сейчасъ помню, однажды пришелъ во мнѣ худой, пришибленный юноша лѣтъ 23 -- Николай Павловъ, съ темными, рѣзкими кругами подъ глазами. Какимъ-то подавленнымъ, замореннымъ голосомъ онъ разсказалъ свою повѣсть. Его отецъ, родившійся въ Тверской губерніи, въ деревнѣ, названіе которой онъ не сразу вспомнилъ, умеръ, когда ему было 2 года. Тогда, по разсказу матери, они жили въ деревнѣ. Старикъ дѣдъ, не любившій отца Павлова и имѣвшій еще двухъ сыновей, прогналъ мать Николая послѣ смерти отца изъ дому и завладѣлъ всѣмъ ихъ хозяйствомъ. Мать перебралась въ городъ, поступила на фабрику и "вывела своего сына въ люди": онъ тоже поступилъ на Спасскую ткацкую мануфактуру...
Когда Николаю насталъ 21 годъ и онъ поѣхалъ на призывъ, дѣдъ "вспомнилъ" о немъ. Павлова, какъ единственнаго сына, не забрили въ солдаты, но его закабалилъ дѣдъ.