Въ одинъ прекрасный день на сцену появился еще "знатный" тубу по имени Арами, дядя Бирсы, стройный туземецъ съ умными глазами и нѣсколько цивилизованнымъ видомъ. Подобно многимъ другимъ ревностнымъ магометанамъ, тубу Арами былъ увѣшанъ ладонками въ видѣ кармашковъ и гильзъ съ молитвами изъ Корана, которыя болтались чуть ли не на всѣхъ частяхъ его одежды. Арами быстро высмотрѣлъ своими вороватыми глазами вещи путешественника и увидѣлъ, что ихъ осталось уже немного. Поэтому онъ рѣшилъ уединить путешественника, взявъ его подъ свою охрану, а затѣмъ просьбами, требованіями, угрозами выманить все, что ему нравилось. Однако, покровительство Арами принесло путешественнику мало пользы. Тубу съ каждымъ днемъ становились все нахальнѣе, такъ что Нахтигаль приказалъ своимъ слугамъ носить ружья не иначе, какъ привязавъ ихъ къ тѣлу, и самъ ни на минуту не разставался съ револьверомъ. Между тѣмъ Бу-Сеидъ не возвращался, а только прислалъ гонца, изъ словъ котораго можно было понять, что Тафертеми не прочь видѣть путешественника и, пожалуй, окажетъ ему защиту, хотя населеніе Бардаи встрѣтило извѣстіе о прибытіи христіанина съ большой враждой. Нахтигаль не зналъ на что рѣшиться.
-- Знаешь что, -- вкрадчиво сталъ говорить ему Арами,-- Тафертеми старъ, у него нѣтъ власти надъ людьми. Поѣдемъ лучше ко мнѣ въ Цуаръ. Вещи возьми съ собой, а слугъ оставь здѣсь, потому-что въ Цуарѣ мало пищи.
-- Пожалуй,-- согласился Нахтигаль,-- хотя мнѣ очень хотѣлось бы видѣть горы Тарзо и побывать у Тафертеми въ Бордаи.
Нахтигаль колебался и, можетъ быть, попалъ бы въ западню, если бы старая тетка его слуги не шепнула потихоньку:
-- Не ѣзди съ Арами. Поѣдешь, и никто ужъ потомъ не узнаетъ, что сталось съ тобою.
Между тѣмъ Арами появился опять.
-- Нѣтъ, не поѣду съ тобой, поѣду къ Тафертеми.
-- Не поѣдешь ни за что?
-- Нѣтъ.
-- Такъ, такъ. Подари мнѣ коверъ и шерстяное покрывало палатки,-- сказалъ онъ неожиданно съ самымъ дерзкимъ видомъ.