Съ другой стороны, сжимая въ рукахъ оружіе, сталъ старый Мохамедъ, пристально смотря впередъ, откуда двигалась грозная лавина. Старикъ казался вполнѣ спокойнымъ, и только въ словахъ, которыя онъ бормоталъ Нахтигалю, звучалъ упрекъ, какъ будто онъ хотѣлъ, но не рѣшался сказать: "вотъ конецъ безумнаго предпріятія, въ которое ты пустился вопреки разумнымъ совѣтамъ".
Слуги негры жалобно стонали, а Арами со своими тубу потихоньку отодвинулись въ сторону и, собравшись на ближнемъ холмѣ, казалось, обсуждали что то.
Не было никакого сомнѣнія, что три бойца будутъ смяты и проколоты копьями въ одно мгновеніе. Они могли только геройски умереть, но не побѣдить. Все зависѣло отъ Арами, на котораго Нахтигаль устремилъ теперь твердый пронизывающій взглядъ. А тотъ стоялъ и размышлялъ. Онъ былъ слишкомъ сообразителенъ, чтобы раздѣлять предразсудки толпы противъ путешественника. Гибель Нахтигаля должна была вызвать возмездіе, которое могло обрушиться на его родственниковъ, въ Фецанѣ, и закрыть доступъ туда ему самому. Наконецъ онъ, какъ знатнѣйшій изъ тубу, былъ бы жестоко оскорбленъ въ своемъ самолюбіи вождя, еслибы не съумѣлъ защитить довѣрившагося ему путника отъ этой черни, которую онъ презиралъ, потому что кочевые тубу смотрятъ съ пренебреженіемъ на земледѣльцевъ, живущихъ въ.долинѣ Бордаи.
Вотъ что Нахтигаль прочелъ въ глазахъ размышлявшаго Арами въ эти короткія мгновенія. Спустя минуту путешественникъ стоялъ уже противъ него.
-- Ну, Арами, теперь время показать кто ты и, чего стоятъ твои обѣщанія! Или ты за насъ, или противъ? Вели ты трусъ и предатель, то скажи это и отойди въ сторону: ты увидишь, какъ дорого мы продадимъ свою жизнь, увидишь, что не одни мусульмане умѣютъ умирать геройской смертью!
Такъ говорилъ Нахтигаль, и рѣшительный голосъ его гремѣлъ, какъ рыканіе разгнѣваннаго льва. Арами молчалъ.
-- Съ Божьей помощью вы останетесь цѣлы!-- сказалъ онъ, рѣшившись на что то.-- Это правда, я обѣщалъ тебѣ охрану жизни.
И, гордо выпрямившись, знатный тубу шагнулъ впередъ навстрѣчу нагрянувшей толпѣ, изъ которой уже летѣли копья. Онъ, Колокоми, Бирса и Гордой, поднявъ копья, ударили ими по оружію нападавшихъ въ первомъ ряду и пригнули ихъ дротики къ землѣ.
-- Слушайте вы, пьяницы и буяны,-- гремѣлъ его голосъ среди дикаго воя и крика.-- Я пришелъ сюда и привелъ его. Онъ мой гость и гость Тафертеми...
Но продолженія его рѣчи Нахтигаль уже не слышалъ, потому что подчиненные Арами тубу окружили путешественниковъ и поспѣшно увели ихъ дальше отъ этой сцены, гдѣ крики, брань и споры кончились еще не скоро. Они доставили путешественниковъ къ жилищу Арами, увѣряя ихъ по дорогѣ, что проткнутъ копьями всякаго, кто тронетъ хоть волосъ на головахъ дорогихъ гостей. Надо, однако, сказать, что эти слова не внушали путешественникамъ особеннаго довѣрія, потому что провожавшіе ихъ тубу были тоже сильно навеселѣ. Они ругались и хвастались: каждый изъ нихъ считалъ по пальцамъ, сколько человѣкъ онъ убилъ на своемъ вѣку.