По дорогѣ Нахтигаль успѣлъ замѣтить хижины обитателей Бордаи, раскинутыя среди прелестныхъ пальмовыхъ рощъ.
Внезапно передъ нимъ очутился Бу-Сеидъ. Этотъ нанятый въ Фецанѣ проводникъ смущенно лепеталъ что то, объясняя свое отсутствіе какими то непонятными дѣлами. Но Нахтигаль отлично понялъ, что и Бу-Сеидъ и шейхъ Тафертеми играли въ двойную игру: они спокойно сидѣли, спрятавшись дома, ожидая, чѣмъ кончится нападеніе, которое, можетъ быть, сами подстроили, чтобы въ случаѣ удачи его свалить вину на другихъ -- "насъ, дескать, при этомъ не было."
Вскорѣ къ путешественникамъ, такъ счастливо избѣгнувшимъ неминуемой гибели, присоединился Арами. Онъ указалъ имъ мѣсто отдыха передъ дверьми своего жилища, и самъ остался сторожить ихъ въ то время, какъ пожилая сестра его Фатьма принялась готовить неожиданнымъ гостямъ скудный ужинъ. Голодные путники уничтожили его до послѣдней крошки, а затѣмъ бросились на землю; но какъ они ни были измучены, однако сонъ не скоро смежилъ ихъ очи, передъ которыми долго носились только что пережитыя сцены ужаса.
ГЛАВА VI.
Бѣгство изъ западни.
Едва взошло солнце, какъ возлѣ шатра Нахтигаля собралось большое общество. Это были тубу Бордаи, которые ничего не имѣли противъ прибытія христіанина. Правильнѣе сказать, они видѣли два большихъ ящика европейца и надѣялись чѣмъ-нибудь поживиться. Это были все средняго роста, стройные, но крайне тощіе люди, съ бронзовой или очень темной кожей, правильными чертами лица и небольшими красивыми руками и ногами. Тубу трещали безъ умолку. Изъ ихъ болтовни Нахтигаль узналъ, что остальное населеніе долины продолжаетъ относиться къ нему враждебно. Далѣе выяснилось, что шейхъ Тафертеми не имѣетъ никакой власти: онъ такъ бѣденъ, что получаетъ продовольствіе отъ жителей долины, которые даютъ ему еще небольшой запасъ пищи, когда онъ переселяется на зиму въ Цуаръ. При такой бѣдности шейхъ вполнѣ зависитъ отъ своихъ "подданныхъ". Но этотъ жадный человѣкъ ни за что не хотѣлъ выпустить изъ своихъ рукъ предполагаемыя богатства путешественника. Поэтому онъ заманилъ того къ себѣ, пославъ ему приглашеніе, хотя жители Бордаи были рѣшительно противъ появленія въ ихъ долинѣ "язычника". Дѣйствительно, шейху удалось заманить Нахтигаля въ западню, хотя главная часть его плана -- вѣроломное нападеніе,-- и не удалась. Теперь Тафертеми совѣщался съ майнами и горько жаловался на Арами и другихъ тубу, которые выманили у "язычника" лучшія вещи, не оставивъ ничего на его долю. "Хотя,-- говорилъ Тафертеми,-- чужестранецъ ѣхалъ ко мнѣ и порученъ моимъ заботамъ, но онъ самъ лишилъ себя моего покровительства тѣмъ, что по дорогѣ роздалъ все Арами и другимъ тубу. Какъ шейхъ племени я объявляю, что мнѣ нѣтъ теперь дѣла до него. Посмотрю я, какъ онъ справится съ здѣшними людьми безъ меня!"
Все это тубу разболтали Нахтигалю. Видно было, что этимъ людямъ рѣшительно нечего дѣлать, и что небывалое до того появленіе среди нихъ европейца составило такое событіе, къ которому они не могли отнестись равнодушно. Съ копьемъ, дротикомъ и метательнымъ желѣзомъ сидѣли они толпой на корточкахъ противъ шатра Нахтигаля и, не переставая, стрекотали съ восхода солнца цѣлый день, кромѣ полудня, когда отвѣсные лучи солнца разгоняли ихъ на время. Иногда кто-нибудь одинъ завладѣвалъ общимъ вниманіемъ. "Мацинъ!" (слушайте) -- говорилъ онъ, закладывая порцію табаку за щеку, и разражался длинной рѣчью. Уперевъ взоръ въ песокъ, съ неподвижнымъ лицомъ, безъ жестовъ, которые могли бы выдать тайныя движенія его души, ораторъ говорилъ не переставая. Иногда общее совѣщаніе прерывалось частными переговорами: по двое, по трое тубу крались въ сторону и долго шептались гдѣ-нибудь въ укромномъ уголку. Иногда они вовлекали въ эти тайные долгіе переговоры стараго Мохамеда, что очень безпокоило Нахтигаля, пока онъ не узналъ, что все многорѣчіе вертится около какихъ-нибудь пустяковъ: нельзя-ли, дескать, получить отъ твоего хозяина пару иголокъ или аршинчикъ кисеи, или чего другого.
Вообще въ дѣлахъ, которыя не затрагивали ихъ интересовъ, тубу обнаруживали большую находчивость, сообразительность и много здраваго смысла. Но совсѣмъ иначе вели они себя какъ только дѣло касалось ихъ: тутъ они признавали только одно -- безграничное себялюбіе и корысть. Тубу не принималъ никакихъ резоновъ. Упрямо, съ необыкновенной ловкостью повертывалъ онъ всякое дѣло такъ, какъ было выгодно ему, и не жалѣлъ времени, усилій и словъ, лишь бы добиться цѣли, хотя бы она заключалась въ совершенныхъ пустякахъ. Въ нихъ нѣтъ ни капли благородства и добродушія, нѣтъ понятія о справедливости и общемъ правѣ; каждый изъ нихъ признаетъ только свои права, и потому всѣ поступки ихъ вытекаютъ большею частью изъ двухъ побужденій -- эгоизма и жажды мести. Когда въ дѣло замѣшаны эти два чувства, то нѣтъ никакой силы убѣдить тубу отступиться отъ своихъ намѣреній: онъ упрямо твердитъ свое на тысячи ладовъ, прибѣгая къ самымъ тонкимъ словеснымъ ухищреніямъ. И въ рукахъ такихъ то людей находилась судьба нашего путешественника. Они не давали ему покоя своими приставаньями цѣлый день, и даже ночью около шатра шныряли ихъ тѣни и слышался шепотъ переговоровъ. При этомъ ничто не утоляло ихъ жадности. Тафертеми получилъ въ подарокъ красный суконный бурнусъ, голубую суданскую тобу, двѣ фески съ чалмами и еще кое-что, словомъ, цѣлое состояніе, которое свалилось ему съ неба. Тѣмъ не менѣе, шейхъ велъ себя такъ, точно не получилъ ничего. Остальные тубу держали себя не лучше. Едва кто-нибудь изъ нихъ получалъ желаемое, ради котораго онъ торчалъ у шатра въ оживленныхъ хлопотахъ нѣсколько дней, какъ немедленно принималъ видъ, точно ничего не было, и начиналъ съ такою же страстью выторговывать новую вещь. Путешественникъ съ ужасомъ чувствовалъ, что недалеко то время, когда онъ раздастъ все, и тубу измѣнятъ свою тайную непріязнь къ нему на открытую вражду. Признаки перемѣны были уже замѣтны: Колокоми долженъ былъ убраться куда-нибудь подальше, потому что соотечественники сильно негодовали на него за то, что онъ привелъ въ страну "невѣрнаго"; Тифертеми отказывался видѣть Нахтигаля и продолжалъ предъявлять къ нему разныя требованія.
Положеніе путешественниковъ въ этой западнѣ было крайне тяжелое. Нахтигаль не смѣлъ высунуть носа изъ шатра, и проводилъ въ темной накаленной внутренности его цѣлые дни. А между тѣмъ въ двухъ шагахъ отъ него раскрывала свои тѣнистыя нѣдра прохладная роща пальмъ, въ глубинѣ которой журчалъ холодный ключъ. Однажды, воспользовавшись полуденнымъ зноемъ, когда всѣ жители попрятались по своимъ шалашамъ, путешественникъ осторожно прокрался въ рощу и улегся тамъ спать въ укромномъ уголку. Пробужденіе было очень непріятное -- въ него попалъ камень, и когда Нахтигаль вскочилъ на ноги, то увидѣлъ толпу черномазыхъ ребятъ, которые, очевидно, открыли его убѣжище и собрались напасть на "язычника". Они метали камни съ такой злобой и такой вѣрной и сильной рукой, что Нахтигаль пустился бѣжать и едва спасся въ шатеръ. Нѣсколько разъ онъ дѣлалъ попытки подружиться съ дѣтьми: онъ подманивалъ ихъ къ себѣ, давалъ имъ сахаръ, показывалъ что-нибудь, но едва эти удовольствія кончались и дѣти отходили прочь, какъ немедленно хватали камни и метали ихъ градомъ въ шатеръ, угрожая серьезно повредить его. Отъ этихъ нападеній путешественника избавлялъ только приходъ Бу-Сеида или Арами, которые разгоняли ребятъ. Въ качествѣ врача Нахтигаль надѣялся привлечь къ себѣ и завоевать признательность больныхъ, но и въ этомъ дѣлѣ тубу обнаруживали всю неприглядную злобу своей природы. Однажды въ шатеръ его пришла больная -- сестра Тафертеми. Путешественникъ обошелся съ ней самымъ ласковымъ образомъ, осыпалъ совѣтами, задарилъ лекарствами... Но едва эта дама удалилась отъ его жилища на нѣсколько шаговъ, какъ подманила къ себѣ гурьбу ребятъ и пригласила ихъ побить камнями "язычника", а сама усѣлась въ тѣни ближней пальмы, чтобы полюбоваться зрѣлищемъ "избіенія". Вотъ какими жесткими и злыми дѣлаетъ скудная природа пустыни своихъ дѣтей, влачащихъ въ ея пескахъ голодное существованіе! Но вотъ наконецъ въ концѣ третьей недѣли Арами пришелъ съ извѣстіемъ, что ему удалось склонить шейха для личнаго свиданія съ путешественникомъ, и завтра утромъ шейхъ появится здѣсь. Въ тревожномъ ожиданіи Нахтигаль поднялся еще до восхода солнца. Вскорѣ къ его шатру собралась необычайно большая толпа тубу-решаде, которые молча ожидали любопытнаго зрѣлища. Шейхъ появился въ сопровожденіи оборваннаго грязнаго переводчика. Какъ мало походилъ онъ на "царственную особу". Маленькій, тощій, согбенный подъ бременемъ лѣтъ старикъ съ морщинистымъ лицомъ, на которомъ съ злобной подозрительностью сверкали небольшіе глазки, быстро шагалъ опираясь на палку. Онъ былъ одѣтъ въ рваную и грязную хламиду, и его голову прикрывала не менѣе грязная чалма.
Нахтигаль вышелъ ему навстрѣчу въ сопровожденіи Мохамеда.