-- Я безконечно счастливъ видѣть могущественнаго повелителя Бордаи,-- сказалъ Нахтигаль,-- и надѣюсь, что въ будущемъ не лишусь твоего покровительства. Богъ да продлитъ твои дни, о шейхъ! Твоя болѣзнь,-- поздравляю тебя съ выздоровленіемъ,-- принесла мнѣ, чужеземцу въ твоей странѣ, много несчастій и не позволила вкусить отдыхъ подъ твоей гостепріимной кровлей. Меня послали изъ Фецана, снабдивъ письмами къ тебѣ, какъ къ могучему и справедливому вождю, а между тѣмъ я не испыталъ въ твоихъ владѣніяхъ ничего, кромѣ тревоги, заботъ, болѣзней и голода. Но теперь я надѣюсь, что ты устроишь мирному и безвредному путнику безопасное возвращеніе въ Фецанъ, если ужъ никакъ нельзя ему осмотрѣть вашу землю!
Шейхъ внимательно выслушалъ эту рѣчь, произнесенную громкимъ взволнованнымъ голосомъ, и приказалъ Мохамеду перевести ее съ арабскаго на языкъ тубу. Къ словамъ и упрекамъ путешественника онъ остался совершенно равнодушенъ.
-- Прежде, чѣмъ говорить дальше, отвѣть мнѣ на вопросъ,-- зашамкалъ старикъ.-- Кто отобралъ у тебя всѣ хорошія вещи, когда ты прибылъ въ нашу землю, такъ что ко мнѣ ты явился можно сказать ни съ чѣмъ?
-- Шейхъ, я платилъ только за "право прохода" что требовали съ меня.
-- Такъ ты еще и лжешь? Развѣ неизвѣстно всѣмъ, что ты прибылъ съ четырьмя тяжело пагруженными верблюдами?..
-- Ну такъ что-жъ! Это были слабыя, изнуренныя животныя, которыя не могли нести много...
-- Я знаю, сколько можетъ снести верблюдъ. Четыре верблюда съ грузомъ...
-- Да, но...
-- Четыре нагруженныхъ верблюда! Куда же ты дѣвалъ вещи?
-- Я не понимаю, чего ты хочешь, -- закричалъ разсерженный путешественникъ.-- Развѣ я не подарилъ тебѣ краснаго бурнуса, голубой тобы, фески тебѣ и сыну? Развѣ эти дары недостойны царской особы? Почему же ты не вѣришь моимъ словамъ? Верблюды остались вслѣдствіе слабости по ту сторону горъ, но грузъ я взялъ весь съ собой. Или ты думаешь, что я прячу сокровища здѣсь въ шатрѣ? Такъ подиже и убѣдись самъ, что еще осталось у меня!