Нахтигалю, очевидно, везло, потому что на другой день послѣ его пріѣзда пришло извѣстіе, что люди Абу-Секина одержали побѣду надъ отрядомъ султана Вадаи. По этому случаю былъ назначенъ парадъ войскамъ, стоившій Нахтигалю его единственнаго приличнаго бурнуса, потому что султанъ прислалъ попросить его у Нахтигаля "надѣть на парадъ". Конечно, путешественникъ не осмѣлился принять бурнусъ обратно послѣ того, какъ онъ побывалъ на султанскихъ плечахъ. Парадъ показалъ Нахтигалю, какимъ жалкимъ войскомъ располагалъ султанъ -- тутъ всего на всего было около 30 всадниковъ и 80 ч. пѣхоты въ самомъ разнообразномъ и недостаточномъ вооруженіи. Остальную часть составляли туземныя шайки, общее число которыхъ достигало 1000--1500 человѣкъ. Нахтигаль съ жаднымъ любопытствомъ разсматривалъ туземныхъ воиновъ, которые, особенно вожди, разрядились для этого случая самымъ затѣйливымъ образомъ. Парадъ состоялъ въ примѣрномъ сраженіи. Подъ оглушительный грохотъ барабановъ, ревъ роговъ и звонъ оружія, воины съ дикимъ воемъ и криками выдѣлывали разныя движенія. То они кривлялись и плясали, вызывая на бой воображаемаго врага, то кидались впередъ и производили общую свалку, то бросались въ поспѣшное бѣгство. Это бѣснованіе продолжалось нѣсколько часовъ до самаго полудня.
Проживая при дворѣ султана, Нахтигаль понемногу ознакомился съ нравами людей Багирми. Особенно много любопытнаго онъ узналъ о придворной жизни и правленіи султановъ.
Абу-Секинъ переживалъ очень трудное время. Въ теченіи 14-ти лѣтъ онъ царствовалъ въ богатой странѣ какъ хотѣлъ, занимаясь больше всего грабительскими походами. Онъ былъ извѣстенъ какъ храбрый, беззаботно-легкомысленный и щедрый правитель, но въ то же время къ этимъ качествамъ присоединялось нерасчетливость, вѣроломство, мстительность и даже жестокость. Несчастія, посыпавшіяся на него, показали во всемъ блескѣ его мужество и стойкую увѣренность въ себя. Жизнь его превратилась въ отчаянную борьбу, превратности которой загнали его на край царства въ страну язычниковъ. Здѣсь, по крайней мѣрѣ, въ этой плодородной странѣ шайка его могла не бояться голода, зато у него не было денегъ. Онъ, однако, не унывалъ и надѣялся раздобыть себѣ деньги тѣмъ же способомъ, какимъ ихъ добываютъ всѣ султаны полудикаго Судана: ловлей и продажей въ рабство негровъ.
Не смотря на черные дни изгнанія, при дворѣ Абу-Секина веселились. Султанъ и его приверженцы не теряли надежды на успѣхъ, и пока у населенія были съѣстные припасы, въ лагерѣ варили много туземнаго пива, мериссы, которою упивались и старый и малый. Напившіеся вельможи, ихъ жены и слуги веселились и безчинствовали самымъ шумнымъ образомъ, и Нахтигаль избавлялся отъ зрѣлища ихъ безобразія только тѣмъ, что уѣзжалъ въ сосѣднія негритянскія селенія. Тамъ обитали мирные, трудолюбивые негры, и среди ихъ простой обстановки путешественникъ забывалъ о сомнительномъ блескѣ султанскаго двора. Эти негры были подданные Абу-Секина. Султанъ и его войско безъ зазрѣнія совѣсти отбирали у нихъ все, что имъ было угодно, но по крайней мѣрѣ не трогали ихъ самихъ. Дальше въ округѣ жили племена, которыя не признавали власти султана, и вотъ на ихъ то счетъ онъ и его приверженцы расчитывали пополнить свою пустую казну. Особенно раздражали султана жители округа Кимре. Эти негры имѣли запасныя жилища на вершинахъ громадныхъ ваточныхъ деревьевъ. Какъ только показывался непріятель, они забирались въ свои гнѣзда съ семьями и животными и въ усъ себѣ не дули. Султанъ и его войско чувствовали себя довольно безсильными противъ непокорныхъ воздушныхъ жителей, но это именно и раздражало ихъ. Въ то время, какъ Нахтигаль прибылъ въ лагерь султана, тамъ шли совѣщанія, какъ овладѣть воздушными крѣпостями и ихъ обитателями. Походъ противъ нихъ былъ уже рѣшенъ, и Нахтигаль присоединился къ отряду въ качествѣ зрителя. То, что онъ увидалъ, безмѣрно возмутило его, но объ этомъ въ слѣдующей главѣ!
ГЛАВА XV.
Охота на людей.
Отрядъ выступилъ въ походъ 14 апрѣля вскорѣ послѣ полуночи. На восходѣ солнца, послѣ нѣсколькихъ часовъ пути по нивамъ и рощамъ, воины султана приблизились къ лѣсу Кимре. Почва была покрыта липкимъ черноземомъ, усѣяна лужами, и всюду виднѣлись засѣянныя поля. Надъ лѣсомъ тамъ и сямъ подымались столбы дыма, которыми жители давали другъ другу знать о приближеніи непріятеля. Прежде, уѣмъ вступить въ лѣсъ, начальникъ отряда обозрѣлъ свое войско, которое состояло изъ 60 всадниковъ и 400 человѣкъ пѣшихъ, вооруженныхъ копьями и метательными желѣзами. Кромѣ того къ грабителямъ присоединилось столько-же туземцевъ-добровольцевъ. шедшихъ избивать своихъ братьевъ. Осмотрѣвъ воиновъ, "фатча" (генералъ) взялъ изъ рукъ раба что то вродѣ жезла и знамени, помахалъ ими при громкихъ крикахъ воиновъ въ воздухѣ, и затѣмъ вся толпа кинулась въ лѣсъ. Въ чащѣ его попадались превращенныя въ нивы поляны и возлѣ нихъ хижины негровъ. Но они были пусты, потому что со времени прибытія султана жители жили на деревьяхъ. Вскорѣ воины султана открыли ихъ тамъ. Они сидѣли высоко въ своихъ гнѣздахъ и довольно равнодушно поглядывали на приближавшихся враговъ. Деревья-ваточники подымались выше всѣхъ другихъ деревьевъ лѣса. Гигантская высота, прямой стволъ и горизонтальныя вѣтви, расположенныя этажами, дѣлали ваточникъ очень удобнымъ для устройства воздушной крѣпости. Обыкновенно гнѣздо располагается у второго или третьяго вѣнца вѣтвей. На помостѣ, заложенномъ съ помощью крѣпкихъ сучьевъ кругомъ ствола на вѣтвяхъ, виднѣлись окруженныя плетнями хижины, въ которыхъ хранились съѣстные припасы, кувшины съ водой, лучшее добро и даже обрѣтались втащенныя туда козы и куры. Надъ хижиной устраивается вторая площадка съ крѣпкимъ плетнемъ. Здѣсь сидятъ вооруженные воины, которые отражаютъ нападающихъ, если тѣмъ удастся взобраться на дерево. Обыкновенно на одномъ деревѣ спасается нѣсколько семей. Ночью подъ покровомъ мрака осажденные спускаются съ дерева за водой и припасами.
О какомъ нибудь правильномъ нападеніи на обитателей деревьевъ не было и рѣчи. Воины султана окружали деревья и стояли внизу, угрожающе махая оружіемъ, но во то же время заботливо прикрываясь щитами отъ снарядовъ, которыми осыпали ихъ осажденные. Другіе разсѣялись по лѣсу въ надеждѣ изловить оставленныхъ внизу козъ или куръ, отыскать яму со спрятаннымъ въ ней зерномъ или схватить какого нибудь несчастнаго негра, не успѣвшаго спастись на дерево. Безпомощно стояли воины султана кругомъ, не рѣшаясь лѣзть на деревья, потому что тѣмъ, кто рѣшился бы на это, угрожала вѣрная смерть. Срубить дерево не было никакой возможности, стрѣлы и копья не долетали до осажденныхъ. Правда, въ войскѣ было нѣсколько человѣкъ съ ружьями, но, къ счастью, они не умѣли стрѣлять и скорѣе могли повредить своимъ, а не врагамъ. Они попытались поджечь хижины пучками соломы, привязанной къ длиннымъ шестамъ, но осажденные легко тушили пламя запасенной водой. Съ молчаливой радостью смотрѣлъ Нахтигаль на безуспѣшныя попытки нападающей орды и думалъ уже, что бѣдные негры благополучно выдержатъ осаду, какъ вдругъ дѣло приняло дурной оборотъ. Слуги Нахтигаля, не смотря на его запрещеніе и негодованіе, приняли участіе въ битвѣ. Ихъ раззадорило колебаніе воиновъ и кромѣ того они оправдывались тѣмъ, что "вѣдь это походъ противъ язычниковъ", стало быть христіанину тутъ нечего приказывать или запрещать правовѣрнымъ. Хорошо, что эти негодяи стрѣляли все-таки плохо, иначе ихъ содѣйствіе произвело бы ужасающее кровопролитіе. Но и то, что произошло, было возмутительно.
На площадкѣ одного дерева стоялъ молодой воинъ, предводитель нѣсколькихъ товарищей. Онъ металъ въ нападавшихъ довольно безвредные снаряды и прикрывался щитомъ и загородкой плетня. Иногда онъ подымался во весь ростъ, грозилъ кулакомъ врагамъ и кричалъ имъ насмѣшливую брань, которую подхватывали скрытыя въ хижинѣ женщины.
Вдругъ въ него попала пуля, пущенная слугой Нахтигаля. Несчастный свалился на помостъ. Другой воинъ, стоявшій на сукѣ, вскорѣ тоже былъ подстрѣленъ; нѣсколько мгновеній онъ судорожно цѣплялся за дерево, пытаясь удержаться, но сорвался и грохнулся съ высоты наземь безжизненной массой. Во мгновеніе ока воины султана подскочили къ бездыханному тѣлу и искрошили его въ куски. На деревѣ оставался еще одинъ взрослый защитникъ. Вскорѣ пуля задѣла и его. Несчастный, собравъ послѣднія силы, полѣзъ выше на дерево; за нимъ карабкались женщины и дѣти. На вершинѣ онъ прильнулъ къ стволу, и видно было, какъ кровь его струилась изъ раны по сѣрой корѣ дерева. Только теперь трусливые воины султана рѣшились овладѣть гнѣздомъ. Вскорѣ они уже хозяйничали тамъ: кидали внизъ козъ, куръ и спускали захваченныхъ въ плѣнъ женщинъ и дѣтей. Безъ вопля и стона несчастныя допустили связать себя. Еще часъ тому назадъ они были свободные, счастливые обитатели лѣса -- теперь близкіе убиты, а самихъ ихъ ждетъ рабская участь.