-- Вотъ погоди, свалится который нибудь изъ нихъ, ты отстань и посмотри, что будетъ,-- смѣялся Хаму.
Смѣхъ и рѣчь его такъ задѣли Нахтигаля, что тотъ рѣшилъ воспользоваться первымъ же случаемъ, который, разумѣется, представился очень скоро. Нѣсколько времени спустя, онъ замѣтилъ въ сторонѣ дороги одного изъ своихъ спутниковъ, въ общемъ довольно простодушнаго жителя Борну. Этотъ купецъ хлесталъ молодую негритянку, которая отъ усталости и болѣзни свалилась и не могла подняться. Нахтигаль проѣхалъ было мимо, но вспомнилъ слова Хаму, и оглянулся. То, что онъ увидѣлъ, подняло дыбомъ волосы на его головѣ: несчастная валялась уже на землѣ въ лужѣ крови, а добродушный торговецъ спокойно вытиралъ свой окровавленный ножъ. Онѣмѣвъ отъ ужаса и негодованія, путешественникъ безмолвно пропустилъ мимо себя палача, который, какъ ни въ чемъ не бывало, замѣтилъ ему:
-- Да, да, христіанинъ, отъ этихъ проклятыхъ язычниковъ не добьешься вѣрности, одни только убытки.
Оказалось, что торговцы и погонщики живого товара спокойно убивали всѣхъ изнеможенныхъ и больныхъ рабовъ, чтобы другимъ неповадно было притворяться. И эта жестокость оказывала свое дѣйствіе, потому что толпы рабовъ состояли изъ молодыхъ женщинъ и подростковъ, которые всѣми силами молодой души цѣпляются еще за жизнь, потому что не потеряли вѣры въ лучшую участь. Долго стоялъ путешественникъ, недвижимъ отъ глубокаго негодованія. Наконецъ очнулся и поскакалъ впередъ. Встрѣчая раньше толпы исхудалыхъ рабовъ въ Сахарѣ, онъ не подозрѣвалъ, что они представляютъ лишь малую и самую выносливую часть своихъ несчастныхъ товарищей, погибшихъ отъ руки подлыхъ и жадныхъ торговцевъ. Усталость, голодъ и опасности пути казались Нахтигалю ничѣмъ въ сравненіи съ чувствомъ безсильнаго негодованія, которое онъ ощущалъ предъ лицомъ такихъ злодѣяній. Въ концѣ концовъ жестокость и варварство торговцевъ человѣчьимъ мясомъ не приносятъ имъ никакой выгоды. Ряды невольниковъ рѣдѣли съ каждымъ днемъ отъ истощенія, голода и болѣзней. Уцѣлѣвшіе напоминали скорѣе движущіеся скелеты, чѣмъ людей. У кого еще были силы,-- а такими чаще всего оказывались подростки,-- тѣ пользовались всякимъ случаемъ и убѣгали съ единственной цѣлью избавиться отъ изнурительнаго шаганья и отдохнуть. Случаи для побѣговъ представлялись всякій разъ, какъ караванъ проходилъ черезъ какое-нибудь селеніе. Улучивъ моментъ, когда надсмотрщикъ или хозяинъ отходили подальше, невольники убѣгали въ стороны и забивались въ первую удобную хижину. Хозяинъ ея, вмѣсто того, чтобы выдать бѣглеца, пряталъ его, потому что бѣглый оставался его рабомъ.
Если принять, что изъ сотни рабовъ только двадцать доходятъ до рынка исхудалыми отъ голода, полуживыми отъ утомленія, всѣ же остальные восемьдесятъ погибаютъ на пути, то можно себѣ представить, какъ выгодна эта торговля!
Покинувъ лагерь Абу-Секина больнымъ, чуть не умирающимъ, Нахтигаль быстро оправился въ дорогѣ. Уже черезъ нѣсколько дней пути лихорадка оставила его, и скоро стали возвращаться силы, несмотря на то, что дорога была убійственная. Тропическіе ливни размыли глинистую почву и образовали на ровныхъ мѣстахъ настоящія болота. Тяжело-навьюченныя лошади, изнуренные невольники и нашъ путешественникъ ежеминутно скользили въ липкой грязи и падали. Разъ караванъ бился нѣсколько дней подрядъ, прежде чѣмъ прошелъ болотистую мѣстность: лошадь и люди грузли въ топкой почвѣ по брюхо. Едва животное падало,-- а это случалось то и дѣло,-- какъ люди должны были снимать съ него вьюки и тащить ихъ на своихъ плечахъ дальше, а скотину вытягивали изъ гущи за хвостъ и гриву. 7 августа Нахтигаль думалъ, что они всѣ погибнутъ въ проклятой топи. Семь часовъ бились люди и животныя и только съ неимовѣрнымъ напряженіемъ всѣхъ силъ успѣли выбраться на сухое мѣсто.
Такъ добрался Нахтигаль до Логона. Здѣсь бѣгство невольниковъ стало почти поголовнымъ. Жители сами сманивали и прятали ихъ, а когда, по жалобѣ собственниковъ, мулла съ Кораномъ въ рукахъ обходилъ дома обитателей и заставлялъ клясться на священной книгѣ въ томъ, что въ домѣ не скрывается невольникъ, хозяева съ легкимъ сердцемъ выполняли эту формальность.
Переправившись здѣсь черезъ рѣку на плотахъ, которые жители устраивали изъ жердей и пустыхъ тыквъ, Нахтигаль двинулся дальше и послѣ долгаго странствія 7 сентября 1872 г. добрался, наконецъ, до Куки.
Здѣсь его ждало много печальныхъ и непріятныхъ извѣстій: купцы изъ Мурзука сообщили, что тамошніе пріятели Нахтигаля Бенъ-Алуа и Хаджъ-Брахимъ скончались; Хацацъ, бедуинъ изъ племени Ауладъ-Солиманъ, съ которымъ Нахтигаль скитался по пустынѣ, палъ въ стычкѣ съ однимъ враждебнымъ племенемъ; триполитанскій посланникъ Бу-Аиша отправился, наконецъ, въ Мурзукъ, захвативъ съ собой стараго Мохомеда эль-Катруни; изъ Европы не было ни писемъ, ни денегъ!
Но какъ ни грустны были эти обстоятельства, они не могли смутить предпріимчиваго путешественника. Онъ уже привыкъ къ нимъ и угадывалъ, что и теперь выпутается изъ бѣды, какъ и раньше. Конечно, онъ могъ бы возвратиться домой по старой дорогѣ на Мурзукъ. Но къ востоку отъ Борну лежала еще неизслѣдованная страна Вадаи, въ которую европейскіе путешественники до сихъ поръ проникали только съ тѣмъ, чтобы не вернуться назадъ. Судьба ихъ не испугала Нахтигаля. Отдохнувъ въ Кукѣ нѣсколько мѣсяцевъ, онъ какимъ то образомъ раздобылъ средства для дальнѣйшаго путешествія. При содѣйствіи султана Шейхъ-Омара Нахтигаль присоединился къ особѣ посла вадайскаго султана Али, возвращавшагося какъ разъ въ это время обратно въ Вадаи. Сопутничество этого посла обезпечивало Нахтигалю нѣкоторую безопасность въ пути, но какъ его встрѣтятъ и что съ нимъ будетъ въ фанатичномъ Вадаи -- это было совершенно неизвѣстно. Уже на пути туда поведеніе спутника внушило Нахтигалю опасенія. Посолъ обнаруживалъ сильный страхъ и старался доставить Нахтигаля въ столицу вадайскаго султана возможно скорѣе, чтобы путешественника какъ можно меньше видѣли обитатели и правители Вадаи.