Нахтигаль не смѣлъ говорить ни съ однимъ жителемъ и долженъ былъ записывать свои наблюденія въ книжечку тайкомъ отъ всѣхъ. Черезъ четыре недѣли путешественники достигли цѣли, Абешра, столицы Вадаи.
-- Ты не можешь въѣхать въ городъ безъ позволенія султана,-- объявилъ Нахтигалю спутникъ.-- Обожди здѣсь передъ воротами его отвѣта.
Нахтигаль провелъ день въ ужасной тревогѣ. Одно слово могло рѣшить его участь -- еслибы султанъ не согласился принять его, путешественнику пришлось бы возвращаться назадъ одному, странствуя среди людей, изъ которыхъ каждый считалъ бы законнымъ и богоугоднымъ дѣломъ убить его. Какъ всегда въ такихъ случаяхъ, время ползло, какъ лѣнивый червякъ; опасенія и надежды волновали Нахтигаля -- "или панъ или пропалъ!" Султанъ видимо колебался, но, наконецъ, пришло ожидаемое разрѣшеніе.
-- Султанъ, нашъ повелитель, согласенъ допустить тебя, христіанинъ, но ты долженъ явиться предъ нимъ безоружнымъ,-- сказалъ Нахтигалю посланный, -- а потому я долженъ отобрать у тебя оружіе и коней.
-- Нѣтъ,-- отвѣтилъ Нахтигаль,-- я пришелъ, правда, гостемъ и не имѣю злыхъ мыслей, но я одинокъ и слыхалъ, что не одинъ чужеземецъ потерялъ здѣсь жизнь, какъ напримѣръ, мои земляки Фогель и Беурманъ. Я знаю, что это случилось противъ воли султана, который мудръ и милосерденъ, но все же пусть онъ позволитъ мнѣ взять оружіе, которое я всегда ношу, потому что я вольный человѣкъ, а не рабъ.
Долго длились переговоры на этотъ счетъ, и Нахтигаль съумѣлъ настоять на своемъ.
Въ то время, какъ Нахтигаль въѣзжалъ въ Абешръ, надъ городомъ грохотала и яростно бушевала тропическая гроза. Еслибы путешественникъ былъ суевѣренъ, онъ принялъ бы это за дурной знакъ. Рѣдкіе обитатели враждебно косились на ѣхавшаго по улицамъ иноземца, и даже спутники Нахтигаля ѣхали особо, сторонясь отъ него, точно отъ зачумленнаго.
На квартирѣ ему холодно, точно собакѣ, указали уголъ, гдѣ онъ могъ переночевать.
-- Скверно!-- тревожно думалъ путешественникъ,-- хуже чѣмъ въ Бордаи!
Но онъ крѣпился и старался не обнаружить своего опасенія.