На волосъ отъ гибели въ пустынѣ.
Спустя 6 дней путешественники были уже въ пограничномъ городѣ Федана, Катрунѣ, у Хаджъ-Джабера. По дорогѣ Нахтигаль обжегъ себѣ ноги: онъ лежалъ, отдыхая на пескѣ, во снѣ одежда сползла съ ногъ, и палящіе лучи солнца обожгли кожу на ногахъ такъ сильно, что путешественникъ не могъ итти и долженъ былъ промучиться нѣсколько дней на горбу верблюда. Жара была невыносимая -- термометръ въ тѣни показывалъ 40°. На пути Колокоми выпросилъ у Нахтигаля толстый бурнусъ, въ которомъ щеголялъ въ Катрунѣ, несмотря на жару. Онъ также долго приставалъ къ путешественнику, стараясь выпросить вторую половину жалованья, но безплодно, потому что Хаджъ-Джаберъ былъ противъ этого. Этотъ Мурабидъ рекомендовалъ Нахтигалю въ спутники еще одного члена своей секты, Бу-Сеида, тубу по происхожденію, имѣвшаго не мало родственниковъ въ Тибести. Этотъ молодой человѣкъ былъ довольно нахаленъ: онъ требовалъ кромѣ жалованья столько подарковъ себѣ и своимъ родственникамъ среди тубу Тибести, что Нахтигаль остался бы безъ всего, если бы имѣлъ слабость удовлетворить его.
-- Хорошо,-- согласился наконецъ Бу-Сеидъ на жалованье въ 100 махабубъ,-- но только я серьезно не совѣтую тебѣ пускаться въ Тибести, если ты не можешь сдѣлать хоть маленькій подарокъ каждому жителю. Ты вернешься безъ всего.
-- Теперь уже поздно думать объ этомъ,-- отвѣтилъ путешественникъ;-- если бы я зналъ объ этомъ раньше, я запасся бы всѣмъ въ Мурзукѣ,
17-го Іюня, послѣ торжественной "фатихи", путешественники тронулись въ путь. Начиная съ Катруня имъ стали попадаться тубу, жившіе во встрѣчныхъ оазахъ. Большая часть ихъ имѣетъ темную кожу съ желтоватымъ отливомъ, но чертами лица отнюдь не похожи на негровъ. Тѣломъ они очень тощи, -- ноги почти безъ икръ -- небольшого роста, но хорошо сложены; на лицѣ рѣдкая борода. Въ ихъ живыхъ глазахъ горитъ огонекъ смышленности, а двигаются они съ необыкновенной ловкостью и изяществомъ, какъ кошки. Одѣты они большею частью скудно -- рубаха и штаны изъ бѣлаго или голубого ситца, а если кто раздобудетъ себѣ суданское платье -- тобу, то ходитъ съ видомъ самодовольнаго щеголя, изъ чего видно, что тубу любятъ наряжаться. На бритой головѣ они носятъ феску, т. е. ермолку, повязанную чалмой, конецъ которой обматывается такъ, что закрываетъ все лицо до глазъ. Это необходимая предосторожность противъ сухого воздуха пустыни. Женщины ихъ заплетаютъ волосы во множество косичекъ и густо смазываютъ ихъ масломъ. На рукахъ ихъ бренчатъ съ дюжину браслетовъ изъ рога или слоновой кости, на щиколкахъ красивыхъ ногъ видны серебряныя и мѣдныя кольца. Почти всѣ женщины носятъ въ проткнутой правой ноздрѣ стебелекъ краснаго коралла. Въ сношеніяхъ съ путешественникомъ эти тубу немедленно показали неприглядныя стороны своего характера, насчетъ которыхъ его предупреждали его черные друзья: они жадно выпрашивали подарки, сами были скупы, дерзки и нахальны.
Въ послѣдней деревушкѣ Фецана, Теджери, путешественники остановились на нѣсколько дней -- надо было запастись пищей для верблюдовъ, передъ тѣмъ какъ пуститься черезъ пустыню. Несмотря на то, что Нахтигаль одарялъ подарками всякаго "знатнаго" тубу, являвшагося съ привѣтствіемъ, эти негодяи не замедлили стакнуться между собою съ цѣлью напасть и разграбить караванъ въ укромномъ мѣстѣ пустыни. Къ счастью, Мохамедъ догадался объ ихъ намѣреніи, и караванъ избѣгъ западни тѣмъ, что тайно направился по другой дорогѣ. Путь по пустынѣ былъ ужасенъ. Колодцы встрѣчались рѣдко, и потому, несмотря на зной, путники страшно торопились. Полузасыпанные кости верблюдовъ и людей бѣлѣли въ пескѣ. У колодца Мешру Нахтигаль съ ужасомъ замѣтилъ почти засыпанныя пескомъ муміи дѣтей, со слѣдами ихъ ситцеваго платья, лохмотья которыхъ теребилъ вѣтеръ пустыни. Вѣроятно, эти трупы остались здѣсь послѣ прохода каравана невольниковъ изъ Судана. Изможденныя матери невольницы съ плачемъ оставляли своихъ несчастныхъ младенцевъ медленно умирать на горячемъ пескѣ подъ знойными лучами и плелись дальше, можетъ быть, навстрѣчу той же участи. Сухой воздухъ пустыни сушитъ трупы и превращаетъ ихъ въ муміи, а современемъ отъ этихъ жертвъ человѣческой жестокости остаются только бѣлѣющія кости.
Наши путники часто двигались по ночамъ, которыя, въ противуположность жаркимъ днямъ, были тихи, ясны и прохладны. Вскорѣ они стали приближаться къ южному склону высокихъ горъ Тюммо и черезъ нѣсколько часовъ пути по скалистымъ пустыннымъ долинамъ и ущельямъ добрались до пяти колодцевъ съ превосходной водой.
Страна Тибести, какъ зовутъ ее арабы, или Ту на языкѣ тубу, лежитъ нѣсколько къ востоку отъ караваннаго пути изъ Триполи въ Борну. Ее рѣдко кто посѣщаетъ, зато сами населяющіе ее тубу постоянно грабятъ ходящіе въ Борну и Триполи караваны. Страна лежитъ по обеимъ склонамъ скалистаго хребта Тюммо (дальше къ юго-востоку онъ называется Тарзо), вершины котораго подымаются до высоты нѣсколькихъ верстъ надъ уровнемъ моря. Но воздухъ окружающей пустыни такъ сухъ, что склоны горъ и долины большею частью голы и заключаютъ мало воды въ своихъ нѣдрахъ.
Наши путешественники не безъ труда перебрались на ту сторону хребта и шли теперь по пустынѣ вдоль южнаго склона его на юго-востокъ. Колокоми утверждалъ, что до ближайшей населенной долины Тибести они должны пройти черезъ долину Афафи, гдѣ есть колодцы и пища для верблюдовъ.
-- Вотъ пройдемъ два дня, будемъ въ Афафи, я знаю, я былъ тамъ. Дорогъ тутъ нѣтъ, но я знаю мѣстность,-- увѣрялъ проводникъ.