Предпріятіе это стоило Баренцу и многимъ изъ его спутниковъ жизни, оно не принесло владѣльцамъ кораблей ничего, кромѣ убытковъ, оно окончилось полной неудачей, потому что голландцы проникли въ этотъ разъ на востокъ не дальше, чѣмъ въ предъидущія плаванія, и тѣмъ не менѣе описаніе всѣхъ невзгодъ, какія вынесли несчастные путешественники на пустынной землѣ, заключало столько новаго, неслыханнаго, необычайнаго, что книгу спутника Баренца, Де-Вера, читали и перечитывали много разъ, не переставая удивляться всѣмъ диковинамъ полярнаго міра, съ природой котораго просвѣщенные европейцы знакомились теперь впервые. Намъ трудно себѣ представить, какое громадное впечатлѣніе производитъ на человѣческую мысль правдивое описаніе незнакомыхъ явленій природы. Извѣстно, что любопытство человѣческое падко до всего новаго. Посмотрите, какъ легко люди, особенно необразованные, вѣрятъ всякимъ небылицамъ и чудесамъ! Они удивляются, восторгаются, обсуживаютъ и пересуживаютъ услышанное много разъ, но безъ всякаго успѣха или результата, потому что во всѣхъ такихъ случаяхъ мысли не за что уцѣпиться; она не можетъ работать дальше, дѣлать вѣрные выводы и облегчать этимъ путемъ новыя открытія въ наукѣ. Совсѣмъ другое случается, когда необычайное есть въ то же время правда. Въ этомъ случаѣ увлеченное любопытствомъ сознаніе человѣческое задаетъ себѣ цѣлый рядъ вопросовъ, что, какъ и почему; оно ищетъ отвѣтовъ себѣ въ области уже извѣстнаго, и, когда не находитъ ихъ, то стремится разрѣшить недоумѣніе новыми изслѣдованіями, наблюденіями и опытами. Вотъ почему первое основательное знакомство ученыхъ съ полярной природой возбудило множество вопросовъ, на которые въ то время однако не находили еще отвѣтовъ. Но любопытство было задѣто, а это главное.
20 Мая 1596 г. два судна подъ командой Баренца покинули гавань Амстердама. Такъ какъ Баренцъ взялъ на этотъ разъ очень сѣверный курсъ, то вскорѣ открылъ подъ 74°30' с. ш. группу "Медвѣжьихъ острововъ" {Названы такъ по причинѣ убитаго здѣсь бѣлаго медвѣдя.}, а вскорѣ затѣмъ еще болѣе значительный полярный архипелагъ, получившій впослѣдствіи названіе Шпицбергена. 27 іюля Баренцъ увидѣлъ передъ собою берегъ. Это была уже извѣстная ему Новая Земля. Суда съ трудомъ пробирались по усѣянному ледяными глыбами морю и не разъ принуждены были причаливать къ льдинамъ въ ожиданіи минуты, когда ледъ разойдется и очиститъ дальнѣйшій путь. 25 августа матросы увидѣли съ вершины одного островка открытую воду на сѣверѣ. Не теряя времени, Баренцъ направился туда и такимъ образомъ благополучно обогнулъ Новую Землю съ сѣвера. Но проникнуть дальше на востокъ не было никакой возможности. Сколько разъ судно устремлялось въ узкіе протоки, открывавшіеся между необозримыми ледяными полями, когда вѣтеръ или теченіе раздвигали ихъ! Сколько разъ сдвигавшіеся края льдинъ грозили раздавить корабль, какъ орѣховую скорлупу! Все было пустынно. Но когда Баренцъ съ тяжелымъ чувствомъ разочарованія повернулъ назадъ, чтобы пуститься въ обратный путь, было уже поздно. Суда оказались запертыми въ бухтѣ восточнаго берега Новой Земли. Напиравшіе съ моря льды притиснули ихъ къ берегу, высоко взгромоздили на воздухъ, сильно помяли и сломали руль. Не оставалось ничего другого, какъ поспѣшно снести самыя необходимыя вещи и запасы на берегъ, прежде чѣмъ неумолимый ледъ поглотитъ суда. Такимъ образомъ одинокая кучка людей очутилась на пустынномъ берегу вдали отъ всякихъ населенныхъ мѣстъ, отрѣзанная отъ нихъ замерзшимъ моремъ, готовясь встрѣтить быстро надвигавшуюся зиму. Многочисленные слѣды дикихъ сѣверныхъ оленей и груды древесныхъ стволовъ, которые морскія волны накидали по всему побережью этого совершенно лишеннаго лѣса острова, внушали оробѣвшимъ было морякамъ увѣренность, что по крайней мѣрѣ они не останутся безъ пищи и топлива. Они собрали громадную кучу дровъ на зиму и изъ лучшихъ бревенъ спѣшно принялись строить избу, которую закончили къ концу октября. Зима 1596--97 г., которую Баренцъ и 16 его спутниковъ провели на Новой Землѣ, представляла собою непрерывную цѣпь лишеній, опасностей и всевозможныхъ страданій, которыя путешественники вынесли болѣе или менѣе благополучно лишь благодаря мужеству и непоколебимому терпѣнію. Зимовка эта особенно замѣчательна потому, что европейцы знакомились со всѣми ужасами полярной зимы впервые: вѣдь въ то время никто вообще не представлялъ себѣ самой возможности перенести долгій ужасающій холодъ подъ покровомъ сплошной ночи.
Солнце появилось въ послѣдній разъ, выглянувъ на мгновеніе изъ подъ горизонта 14 ноября. Вмѣстѣ съ солнцемъ куда то изчезли бѣлые медвѣди, за которыми голландцы охотились все время; вмѣсто нихъ появились во множествѣ песцы, ихъ ловили западнями и употребляли въ пищу. Капитанъ старался поддерживать въ своихъ товарищахъ бодрость духа дѣятельнымъ образомъ жизни, охотой, а когда она надоѣдала, то устраивались пирушки, за которыми каждый по очереди долженъ былъ увеселять все общество. У Баренца не было термометра, но по нѣкоторымъ замѣткамъ, сохранившимся въ описаніи этой зимовки, можно заключить, что зима того года отличалась необычайной суровостью. Вьюги наметали такія груды снѣга, что хижина изчезала въ массѣ его; не разъ единственнымъ выходомъ наружу служила для заключенныхъ въ ней людей дымовая труба. Въ заботахъ о поддержаніи чистоты Баренцъ устроилъ изъ большой бочки нѣчто вродѣ бани и строго слѣдилъ за тѣмъ, чтобы всѣ люди возможно чаще пользовались ею. Зима тянулась томительно долго. Первые признаки весны стали обнаруживаться лишь въ началѣ мая -- 7 числа возлѣ хижины показалась первая пташка. Такъ какъ судно сильно пострадало въ теченіе зимы отъ напора ледяныхъ глыбъ, то единственнымъ средствомъ вернуться домой являлись двѣ большихъ лодки, которыя предстояло еще починить. Цынга настолько изнурила людей, что работа эта подвигалась впередъ очень медленно; вѣдь и число работниковъ сократилось -- въ началѣ февраля умерло двое матросовъ, а когда 23 іюня все было готово къ отплытію, самъ Баренцъ оказался до того слабъ, что его внесли въ лодку на рукахъ. Онъ умеръ въ морѣ спустя недѣлю, 30 іюня, на льдинѣ, куда команда вытащила лодку, спасаясь отъ плавучихъ глыбъ. Въ тотъ же день скончался еще матросъ, 15 іюля другой. Подобно выходцамъ съ того свѣта блуждали блѣдные призраки людей въ своихъ утлыхъ посудинахъ по усѣянному льдинами морю. Однако мужество и надежда не покидали ихъ, и они плыли на югъ, все время держась восточнаго берега. 7 августа страданіямъ и страхамъ пришелъ конецъ: голландцы встрѣтили въ морѣ двѣ лодки русскихъ промышленниковъ, которые доставили ихъ въ Колу, откуда они вернулись на одномъ голландскомъ суднѣ домой.
Описаніе удивительной зимовки, которое составилъ Де-Веръ, заключало въ себѣ столько любопытнаго, даже невѣроятнаго для тогдашняго читателя, что не разъ возникали сомнѣнія, правда ли все это. Книгу перевели на многіе языки. Подобно сочиненію Марка Поло, представившаго 200 лѣтъ до этого первое подробное описаніе, восточныхъ странъ, книга Де-Вера являлась одно время самымъ популярнымъ сочиненіемъ. Любопытно, что всякія сомнѣнія въ правдивости ея были разсѣяны лишь 275 лѣтъ спустя, можно сказать, въ наше время. Именно въ 1871 г. норвежскій капитанъ Карлсенъ въ поискахъ за тюленями попалъ на сѣверо-восточный берегъ Новой Земли. Судно его бросило якорь въ одной маленькой бухтѣ. Вскорѣ Карлсенъ сдѣлалъ на берегу удивительное открытіе. Гуляя какъ то по сушѣ, онъ приблизился къ какому то полуразвалившемуся строенію, которое казалось давно покинутымъ, такъ какъ во внутренности его накопилось много льда и мусора. Въ этомъ мерзломъ мусорѣ Карлсенъ откопалъ множество вещей: посуду, книги, ящики, оружіе,-- которыя не оставляли никакого сомнѣнія въ томъ, что здѣсь находилось зимовье Баренца. Тутъ оказались и большіе стѣнные часы, которые висѣли на стѣнѣ зимовья, и къ которымъ Баренцъ самъ придѣлалъ боевой механизмъ, большой котелъ, бочка, служившая голландцамъ баней, алебарды -- словомъ, множество вещей, о которыхъ упоминалось въ описаніи Де-Вера. Въ числѣ книгъ оказалось сочиненіе Мендозы -- "Исторія Китая".
Всѣ, даже металлическіе предметы сохранились благодаря холоду настолько неприкосновенными, точно ихъ только вчерашній день оставили здѣсь. Такова ужъ особенность полярныхъ странъ. Когда послѣ таинственной гибели экспедиціи Франклина производились поиски за исчезнувшими членами ея, то однажды наткнулись на лодку, въ которой лежали завернутые въ одежду два скелета и разныя вещи, указывавшія, что несчастные легли спать да и замерзли; между прочимъ тутъ же стояло прислоненное къ борту лодки ружье со взведенными курками, которое покойники оставили наготовѣ на случай появленія бѣлаго медвѣдя или другого какого нибудь звѣря. По разнымъ соображеніямъ можно было заключить, что къ лодкѣ этой въ теченіе около 10 лѣтъ не подходило ни одно живое существо! Можетъ быть, ружье простояло бы такъ сотни лѣтъ! Полярныя страны -- громадная усыпальница, погребъ, въ которомъ, благодаря холоду, нѣтъ тлѣнія, нѣтъ ржавчины и порчи.
Кругомъ открытой Карлсеномъ развалины валялись груды костей оленей, медвѣдей, тюленей и моржей. Находка была до такой степени интересна, что ее раскапывали еще два раза: въ 1875 и 76 г.г., причемъ, между прочимъ, нашли пороховницу, въ которой лежалъ собственноручно написанный Баренцомъ отчетъ о судьбѣ его экспедиціи.
Послѣ замѣчательнаго плававія Баренца голландцы, несмотря на все новыя и новыя неудачи, упорно продолжали отыскивать сѣверо-восточный проходъ. Вѣра въ достижимость этой цѣли какъ будто не угасала, вѣроятно, потому, что была основана на невѣжествѣ, а извѣстно, что невѣжество источникъ всякаго легковѣрія. Одна экспедиція, которая выступила въ путь въ 1666 г., даже везла съ собой письмо на еврейскомъ языкѣ на тотъ случай, если мореплаватели встрѣтятъ на пути 10 колѣнъ Израилевыхъ, которыя будто бы томятся гдѣ то въ заточеніи въ восточной сторонѣ земли. Кромѣ голландцевъ попытки въ этомъ направленіи дѣлали также датчане; англичане тоже было возобновили ихъ въ 1667 г., но безуспѣшно.
Полярная природа сѣверной Азіи и Европы стала обнаруживаться въ истинныхъ чертахъ только послѣ изслѣдованій русскихъ. Сперва это были промышленники, какъ напр., Родивонъ Ивановъ, а потомъ ученые изслѣдователи, которые посылались на казенный счетъ, чтобы описать мѣстность, снять ее на карту и изслѣдовать, нѣтъ ли тамъ полезныхъ ископаемыхъ. Русскихъ экспедицій было много, въ числѣ ученыхъ находились и иностранцы. Муравьевъ и Павловъ, Юшковъ, Лоткинъ, лейтенантъ Размысловъ, горные инженеры Лудловъ и Поспѣловъ, лейтенантъ Лазаревъ, Лютке, лейтенантъ Пахтусовъ, фонъ Беръ, Крузенштернъ -- вотъ имена изслѣдователей, которые трудились въ этихъ мѣстахъ въ теченіе почти полутора столѣтій (отъ 1734 до 1860 г.). Съ теченіемъ времени цѣль, къ которой такъ упорно стремились голландцы, англичане, норвежцы и датчане, именно открытіе сѣверо-восточнаго прохода въ Китай, потеряла всякій смыслъ. Парусныя суда и пароходы бороздили уже всѣ океаны и моря; голландцы, а потомъ англичане овладѣли заморскими колоніями португальцевъ и испанцевъ, такъ что надобность въ какомъ нибудь окольномъ пути потеряла въ ихъ глазахъ всякое значеніе. Уже приступлено было къ прорытію Суэцкаго перешейка съ цѣлью сократить морской путь изъ Европы въ Азію, множество судовъ перевозило цѣнные грузы въ оба конца, восточныя страны какъ бы приблизились къ Европѣ и перестали быть предметомъ сказочной фантазіи. И вотъ въ это время внезапно всплылъ старый планъ обогнуть Азію съ сѣвера и достигнуть береговъ Китая по сѣверному полярному морю. Но въ этотъ разъ замыселъ родился и созрѣлъ не въ головѣ промышленника и купца, гнавшихся за выгодой и наживой, а въ головѣ замѣчательнаго ученаго, воображеніе котораго было увлечено своеобразной поэзіей полярныхъ странствій, какъ это случается почти со всякимъ, кому удавалось перешагнуть за порогъ величественнаго царства холода, вѣчныхъ льдовъ и пустыннаго безмолвія. Задачу эту взялся выполнить Норденшильдъ. Онъ и выполнилъ ее, притомъ съ легкостью и простотой, которыя всегда являются спутниками знанія и генія. Наука не преслѣдуетъ цѣлей наживы, но изъ этого не слѣдуетъ, что между знаніемъ и практическими требованіями жизни нѣтъ никакой связи. Напротивъ, потребности человѣка привлекаютъ къ себѣ вниманіе науки и часто ставятъ на разрѣшеніе ея опредѣленныя задачи. Но мысль ученаго увлекается, она залетаетъ гораздо дальше и уносится за предѣлы простыхъ выгодъ. Она безкорыстно открываетъ новыя истины, новыя области изслѣдованія. Такъ было и въ этомъ случаѣ. Съ 1860 г. добыча, которою промышляли норвежцы на Шпицбергенѣ (олени, тюлени, моржи), стала замѣтно убывать. Необходимо было найти новыя, еще непочатыя мѣста, иначе промышленниковъ ждало разореніе. Съ этою именно цѣлью норвежцы обратили свое вниманіе на восточныя части полярнаго моря и принялись за поиски тамъ. Капитанъ Карлсенъ, открывшій на Новой Землѣ остатки Баренцова зимовья, былъ однимъ изъ такихъ піонеровъ. Вскорѣ выяснилось, что лучшимъ временемъ для плаванія въ этихъ моряхъ является не раннее лѣто или середина его, какъ ошибочно полагали раньше, а конецъ лѣта и даже поздняя осень. Только въ эту пору года ледяныя поля разрываются на куски, ломаются, таютъ, оставляя свободное пространство открытаго моря. Оказывалось, что Карское море, которое фонъ-Беръ сравнивалъ съ громаднымъ погребомъ, куда вѣтры и теченія нагоняютъ груды льда, запирая такимъ образомъ всякій доступъ къ открытымъ лѣтомъ отъ льда устьямъ Оби и Енисея, вовсе не такъ страшно и непроходимо. Это неожиданное открытіе представляло чрезвычайную важность не только для Норвегіи, но также и для Сибири. Великій Сибирскій желѣзнодорожный путь еще не былъ проложенъ. Громадный и богатый край, начавшій усиленно заселяться, страдалъ отъ дороговизны предметовъ самой первой необходимости, которые невозможно было доставлять туда иначе, какъ на возахъ и по дорогой цѣнѣ. Между тѣмъ, если бы плаваніе по Карскому морю оказалось возможнымъ, то Обь, Енисей, даже Лена представляли бы лѣтомъ великолѣпныя дороги, по которымъ нѣсколько большихъ пароходовъ могли бы въ 1--2 мѣсяца дешево снабдить чуть ли не всю Сибирь всѣмъ, въ чемъ страна нуждалась. Мысль эта улыбалась одинаково какъ норвежскимъ, такъ и нѣкоторымъ сибирскимъ капиталистамъ, которые готовы были доставить средства тому, кто взялся бы доказать осуществимость подобныхъ плаваній. Этимъ человѣкомъ явился Норденшильдъ. Знаменитаго ученаго интересовала полярная природа, съ которою онъ познакомился въ прежнія свои путешествія на Шпицбергенъ и по Сибири; въ этой области онъ надѣялся найти разрѣшеніе многихъ вопросовъ изъ жизни земного шара и собрать путемъ наблюденій много новаго и интереснаго матеріала. Но большая, хорошо обставленная экспедиція требовала средствъ. Гдѣ же взять эти средства, если до сихъ поръ даже самые просвѣщенные народы удѣляютъ на собственное образованіе и на развитіе научныхъ знаній ничтожныя деньги, растрачивая груды богатствъ на кровопролитныя войны, на приготовленія къ еще болѣе кровавымъ бойнямъ, на угнетеніе менѣе цивилизованныхъ народовъ, на безумную роскошь и удовольствія богатыхъ или знатныхъ сословій. Выгоды, которыя сулило предпринимателямъ открытіе морского пути къ устьямъ Оби и Енисея, помогли Норденшильду заинтересовать въ своемъ планѣ какъ правительство, такъ и многихъ богатыхъ частныхъ лицъ, покровительствовавшихъ наукѣ.
